Чтение онлайн

– Так ведь заслужил. И вообще, от такой женщины я готов принять все, даже смертную казнь. – Мужчина с какой-то особой нежностью посмотрел на нее, и Настя снова поймала на себе стаю мурашек.

Она хмыкнула, чтобы скрыть охватившее ее смятение:

– Не получится у тебя красивыми словами разбить мне всю жизнь. Не пытайся меня поймать на слове!

– Да я тебя и не ловлю, рыбка моя золотая. Я обязан тебе по гроб…

– А вот этого не надо! – сразу же предостерегла его Настя. – Я зашла попрощаться, ухожу. За первое спасение ты уже хотел отблагодарить меня, я чуть второй раз не умерла… С тобой вообще опасно иметь дело.

Сказано – сделано. Она повернулась и пошла к двери под крики Петра:

– Как пошла?! Куда пошла?! Настя, подожди! Ты не можешь так просто уйти!

Он был удивлен: женщины просто так от него не уходили. Наоборот, все вешались ему на шею и с трудом отдирались от нее.

– А что такое? – оглянулась она через плечо. – Опять повезешь меня к себе? Хватит уже.

– Настя, подожди…

Петр выглядел очень растерянным, но она, не слушая его больше, дошла до двери и бросила через плечо:

– Желаю тебе счастья в личной жизни.

– Вот ведь балерина, а бьешь, как кузнец, – вздохнул мужчина, приподнимаясь на кровати. – Все мозги мне выбила! Я же хотел сказать, что мечтаю продолжить знакомство с тобой!

– Вот уж чего я точно не хочу, так это продолжать знакомство! Мне как-то хватило… Да и развития наших отношений я не вижу, – вполне искренне ответила Настя. – Видела я вашу избранницу… Знаешь, не очень хороший у тебя вкус, я не люблю черное кружевное белье, которое так любишь ты, – загадочно закончила она свою мысль и с гордо поднятой головой вышла из палаты.

Петр не побежал за ней, но очень просил остаться, крича ей об этом вслед.

Домой Настя вернулась на такси и, невзирая на боль в ноге, приступила к уборке квартиры. Что ж такое? Стоит два дня не пожить дома, и все тут покрывается слоем пыли, становится помещением, в котором давно никто не живет. Даже запах появляется специфический – какой-то затхлости.

Она методично протерла все полки, пропылесосила пол и полила цветы. Трудовому энтузиазму помешал телефонный звонок.

– Алло…

– Настя? Я с ума сойду! Где ты бродишь? Звоню второй день! Вот ведь связалась с тобой… Ты где была?! – оглушил ее звонкий женский голос.

– А это кто? – осторожно поинтересовалась Настя, вытирая пот со лба.

– Роза Сергеевна. Сваха.

– Ой, извините, не узнала. Богатой будете! – отозвалась Настя.

– Будешь богатой с вами, как же! С такими невестами ни один жених в твердой памяти и уме не захочет знакомиться даже на одну ночь, не то чтобы с серьезными намерениями, – пробубнила трубка.

– Извините, Роза, у меня и вправду возникли непредвиденные обстоятельства.

– Все-то у вас обстоятельства всякие… Раз ко мне обратилась, сиди у телефона, жди звонка, и баста! А то шатается где-то по ночам… Что я женихам скажу? – не унималась Роза. Потом помолчала и уже более миролюбивым тоном добавила: – Один мужчина заинтересовался тобой, так что будь довольна.

– Я очень довольна, но…

– Никаких «но»! Сегодня он будет ждать тебя в «Теремке». – Роза была в своем репертуаре.

– В каком «Теремке»? – не поняла Настя.

– Кафе так называется, записывай адрес. Вы проведете время за романтическим ужином, ну а дальше все зависит от тебя.

– Но я несколько не в форме… – вяло произнесла Настя, внутренне понимая, что откосить от свидания не удастся.

– Я верю в тебя, детка! – проникновенно произнесла Роза Сергеевна и, дав последние указания, отключилась.

– Вот черт! – выругалась Настя, понимая, что настроение продолжать уборку у нее пропало окончательно.

Она пошла на кухню и включила электрочайник, насыпав чуть не полчашки порошка растворимого кофе. Телефонный звонок снова вывел ее из задумчивости.

– Алло? – спросила она, не ожидая ничего хорошего.

– Здравствуй, Настя, это Константин Львович, – представились на другом конце провода.

Константин Львович Шелестов много лет являлся ее педагогом-репетитором. Настя с большим уважением относилась к нему и всегда была рада его услышать. Она считала, что ей повезло с учителем. Между ними всякое было – и недопонимание, и усталость от работы друг с другом, и даже творческий разрыв на несколько долгих месяцев, но все же они возвращались к творческому союзу в силу того, что репетитор был очень интеллигентным человеком, и к тому же их связывали годы взаимного общения.

– Здравствуйте, Константин Львович, – с удовольствием ответила ему Настя.

– Дорогая моя Настенька, любимая моя ученица, вот и ты, птичка моя, вылетела из родного гнезда, из театра… Все собирался с духом позвонить тебе.

– Как вы всегда интересно изъясняетесь! – рассмеялась Настя. – Не бойтесь, я уже воспряла духом. Депрессия длилась не слишком долго…

«Наверное, не надо травмировать старика рассказом о тех событиях, которые отвлекли меня от депрессии», – мелькнула у нее мысль.

– Как ты? – спросил репетитор.

– Нормально, Константин Львович, нормально, – успокоила его Настя. – Вы за меня не волнуйтесь. Свой уход из профессионального балета я теперь воспринимаю не как трагедию, а скорее как облегчение.

– Ноги? – уточнил господин Шелестов, не вдаваясь в детали. И так было понятно.

– Болят окаянные. – Они понимали друг друга с полуслова.

– Ой, моя птичка, как мне тяжело это слышать! Я звоню узнать, нашла ли ты себя в жизни без балета?

– Пока рано говорить, Константин Львович. Я всего лишь один день проработала официанткой…

– Официанткой?! – прервал ее педагог. – Дорогая моя, что я слышу? Тебе нельзя работать официанткой! Совершенно исключено! Такие нагрузки непозволительны! И вообще, работа не для тебя!

– Ну, это была проба, я еще не решила, куда я действительно направлю свои силы, – ответила Настя.

– Я хочу встретиться с тобой, у меня к тебе, Настенька, очень заманчивое предложение, – сказал господин Шелестов весьма интригующим тоном.

Настя сморщила свой аккуратный носик и прикусила губу. Она примерно знала, что хочет сообщить ее бывший учитель: поскольку сам ведет хореографию у детей, наверняка надумал предложить сотрудничество. Но Настя для себя решила, что педагог из нее – никакой. Работать с детьми ей не хотелось. Она никогда не чувствовала в себе тягу к преподаванию, а уж с детьми вообще не умела общаться, за неимением собственных чад. Но оскорблять Константина Львовича нельзя ни в коем разе, к тому же она с удовольствием продолжит с ним встречаться. Поэтому бывшая балерина и произнесла обтекаемое: