Чтение онлайн

– А дама будет пить хорошее красное вино? – спросил кавказец в косоворотке, что было уж совсем неуместно.

– Хорошее буду… – оглянулась по сторонам Настя, стараясь не замечать красавца-мужчину за стойкой, взглядом прожигающего в ее лице дырку.

В теремке находились два парнишки нерусской внешности, увлеченно болтающих друг с другом на своем языке, и парочка влюбленных, не замечающих никого вокруг, кроме друг друга.

– Извините, любезный, – обратилась Настя к официанту, – мне здесь встречу назначили…

– Не волнуйтесь, к такой красавице точно придут! Как только спросят, я сразу к вам… Да тут больше и обратиться-то не к кому… – развел мужчина руками, покрытыми густой растительностью.

Настя погрузилась в томительное ожидание неизвестно чего, глядя в запыленное окно и прекрасно понимая, что кто бы сейчас сюда ни пришел, он совершенно точно проиграет на фоне Петра.

«Нашла с кем приходить на свидание – с самым красивым в мире мужчиной! Это как в Тулу со своим самоваром…» – почему-то подумала она, даже затылком чувствуя его взгляд.

– Шашлык-машлык! – вывел ее из задумчивости голос официанта, решившего пошутить.

Настя повернула голову и увидела, а к тому же и услышала дымящийся и шкворчащий шашлык, нанизанный на шампуры и выложенный на большом белом блюде в форме шалаша. Именно в таком скрывался в Разливе Владимир Ильич Ленин, как она помнила из иллюстраций в детской книжке. Мясной шашлык так шипел и издавал такой аромат, что казалось, жил на шампурах своей жизнью. Внизу на блюде были выложены крупные, сочные овощи и зелень. Выглядело все очень аппетитно.

– Ух ты! – невольно воскликнула Настя, не ожидавшая такого яства в столь неубедительном месте.

– Я говорил тебе, что не ошибешься с заказом.

– Спасибо…

– Я могу присоединиться к вам? – раздался голос Петра.

– Нет! – в два голоса ответили от столика.

– Сейчас и вам принесут, молодой человек, – со страшным акцентом добавил официант.

И действительно, работник кухни – молодой парнишка в чистой одежде – принес Петру точно такое же блюдо из отсека, называемого кухней. Из питья мужчина заказал минеральную воду с газом, а за Настиным столиком уже наливалось в бокалы вино насыщенного красно-бордового цвета. Она почувствовала его терпкий аромат, как только официант откупорил бутылку. Удивило Настю то, что официант с волосатыми руками разливал вино в два бокала.

– Вы собираетесь выпить со мной? – удивилась Настя, озвучив свое недоумение.

– Да. А ты что, красавица, против?

– Я? Как-то это странно… Я хотела бы сразу предупредить, что…

– Дорогая Настя! – торжественно заговорил официант, поднимая бокал.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?! – воскликнула она.

– Так ведь я и назначил свидание молодой блондинке от тети Розы. Меня зовут Гиви, и я хозяин этого кафе. Привлекаю русским колоритом и приучаю посетителей к кавказской кухне. Здорово я придумал? Заодно и девушку могу рассмотреть, перед тем как признаться в том, что заказывал свидание. Признаюсь, я очарован тобой, Наташа. То есть Настя.

Настя покраснела до корней волос и могла поклясться, что услышала, как Петр хохотнул. Или подавился куском мяса.

– Заодно я сразу показываю свой бизнес, свою стряпню и себя во всей красе. Ну, как я тебе?

Гиви выглядел напыщенным индюком.

– Я, конечно, очень польщена, но…

– Что? Мне нужна помощница-блондинка в моем бизнесе. Жениться официально не могу, у меня в Тбилиси есть жена и трое детей, но регулярный секс и деньги обещаю.

Настя хлопала ресницами, находясь в совершенно растрепанных чувствах.

– А что, если я сейчас дам тебе по морде за такое предложение девушке? – свесилось над ними рассерженное лицо Петра. Настя впервые услышала, чтобы он так грубо выражался.

Гиви вскочил с места, брызжа слюной:

– Да кто ты такой, пижон?!

Мужчины сцепились и покатились по деревянному полу теремка, не успела Настя моргнуть и глазом.

– Прекратите! Помогите, остановите их! – закричала она, вскакивая с места и размахивая шампуром с нанизанным шашлыком, словно шпагой, защищаясь от невидимого противника.

Помощь подоспела, но не совсем та, о которой просила Настя. Двое мужчин, оживленно беседовавших до сего момента друг с другом, бросились на помощь к Гиви, что было неудивительно. Возможно, они были его знакомыми, заскочившими на ланч. А вот парень, пришедший с девушкой, повел себя как трус – спрятался за свою девушку, несмотря на отчаянные призывы Насти о помощи.

Она мгновенно осознала, что может рассчитывать только на себя, как и всегда, а особенно – в последнее время. Поэтому кинулась с самоотверженностью летчика, идущего на таран, поверх кучи мужиков и принялась раздавать удары, куда придется и как придется. Ее пару раз сбрасывали с этой «кучи-малы», но Настя кидалась на нее снова и снова. Своих она не бросала, как говорится. Вот только когда ее в очередной раз отшвырнули и она ударилась головой об угол деревянной скамьи, Настя наконец-таки затихла «со спокойной совестью», потеряв сознание.

Настя не знала ни одного человека, который любил бы больницы. Кроме соседки тети Зины, потому что та была бедна, больна и одинока, а в больнице ее кормили, лечили и за нею присматривали. По данной причине при любой болячке женщина привычным движением руки набирала заветные цифры ноль-три. Больше таких любителей Настя не знала. Теперь она сама попадала в больницу несколько раз подряд, и это становилось совсем уж навязчивым и неприятным.

Настя с неприязнью посмотрела на тарелку со склизким супом, в котором плавали долька соленого огурца, два куска плохо почищенного картофеля и много перловой крупы, и ей стало себя жалко. Две женщины, перебинтованные, словно египетские мумии, сидели напротив Насти и увлеченно черпали супчик алюминиевыми ложками. Женщины были очень немногословны. То есть они вообще все время молчали. И Настя вспомнила, как лечащий врач, которого она видела один раз с утра, весело сообщил ей, что произошел пожар в доме инвалидов и к ним в отделение были доставлены несколько глухонемых женщин.

– Так что вам повезло, – добавил эскулап, – у вас в палате пять человек, а разговаривающая вы, Лазарева, одна. Никто вам не будет мешать, никто не будет надоедать разговорами. Полная благодать и расслабуха! А если я приду к вам, Лазарева, ночью, мы можем даже не уединяться в ординаторской, а заняться утехами прямо здесь – никто и не проснется. Шутка! – подмигнул Насте лечащий врач.

Она тогда даже икнула от столь «лестного» и неуместного предложения.

И вот теперь уже сутки она чувствовала себя «классно». Словно в потустороннем мире, среди мумий, зомби или черт знает кого еще. Впрочем, глухонемые дамы умели производить жуткий шум – по очереди натыкались на стулья, металлические утки, громыхавшие по кафелю, и так далее. Настя всю ночь просыпалась от этого жуткого грохота, а другие сестры по глухонемоте продолжали мирно храпеть, ничего этого не слыша. Днем же они разговаривали между собой, отчаянно жестикулируя, и Настя чувствовала себя одиноким зрителем некоего цирка абсурда. Ей казалось, что если она пробудет в больнице еще пару дней, то вконец одичает.

Одна из женщин была абсолютно неподвижна, и пациентка-соседка кормила свою подругу с ложечки, громко стуча ею о миску. У Насти уже голова заболела от этого звука, но деться она никуда не могла.

Вспоминать вчерашний день, весь произошедший кошмар совсем не хотелось. Ведь потасовка в избушке на курьих ножках была лишь началом. Хотя в тот момент Настя и представить себе не могла, что может быть и хуже. На какое-то время отважная бывшая балерина потеряла сознание, выброшенная на обочину общей потасовки, но вскоре она пришла в себя от вполне реального ощущения, что ее душат. В медицине бы выразились, случилось это от острой кислородной недостаточности. И, надо отметить, возникнуть той самой недостаточности было от чего – вокруг Насти полыхало пламя. То есть весь теремок полыхал красным пламенем. Ей на секунду показалось, что она очутилась в аду. Только непонятно, отчего они оказались в аду все вместе – она и дравшиеся мужчины.