Чтение онлайн

— Это те буквы, которые мы не видели? — спрашиваю.

— Да, они. Каждое десятилетие мы их снова наносим, потому что дом словно впитывает символы. Мы изгнали тьму из городов, но она все равно бродит по окраинам, блуждает в лесах, дожидаясь своего часа. Мы ждали тех, кто сможет вернуть магазину былую силу и магию. И вот этот час настал. На ваш вопрос, почему вы не сможете уйти, отвечаю — потому что не сможете. Физически. Получив первую магическую подпитку, магазин вас не отпустит. Теперь вы связаны. Он питает вас, вы — его.

— Кхм… это все очень интересно, но мы на подобные подвиги не подписывались, так что…

— Это уже не имеет значения, — учительница широко улыбается. — Теперь вы можете только принять свою судьбу и жить здесь, помогая свету восторжествовать после стольких лет поражений.

— Очень… пафосно и… пугающе. Спасибо, что рассказали нам все, а теперь… думаю, вам уже пора на работу, — стараюсь мило улыбаться. — И да, вы правы, мы останемся тут, начнем свое дело… поможем свету и все такое.

Заня Муль довольно кивает и, распрощавшись, уходит, я же сразу поворачиваюсь к Наташе:

— Так, быстренько руки в ноги и бежим отсюда. Думаю, везде лучше, чем в городе с фанатиками.

— Ба, а может, сначала подумаем, решим, а потом уже пустимся в бега? — вносит предложение Наташа. — Если честно, надоело уже своей тени боятся и бегать, как зайцы из одних кустов в другие. А тут крыша над головой и бизнес свой замутить можно…

— Милая, что ты мутить собралась, если ты и дрожжей-то в руках никогда не держала?

— Что-нибудь придумаем. И потом… ты же держала.

— Понятно. А тот факт, что я не хочу тут оставаться, значения не имеет?

— Бабушка, при всем уважении к твоему опыту в реальной жизни, тут ты ничего не понимаешь. Мы — попаданки. Здесь другие законы, ясно? Если нам говорят, что нужно остаться, значит, нужно остаться. Иначе — нам же хуже будет.

— Ерунда! Мы твои познания об этом попаданстве уже не раз проверили. И что? А то, что ты знаешь не больше меня. И пока что мой опыт нам только помогал выбраться из постоянной жо… проблемы в этом мире.

— Это глупая ссора. И разговор ни о чем, — Наташа усаживается на стул и продолжает, — хочется тебе куда-то идти — иди. А я останусь тут. Я уже совершеннолетняя и могу делать то, что считаю правильным. И в данный момент — это остаться здесь и заняться магазином. Дальше — решай сама.

— То есть, ты ставишь мне ультиматум? — уточняю у строптивой внучки.

— Называй, как хочешь, — разводит руками. — Мне все равно.

Ну и что прикажете делать с этой нехочухой? Понятно, что я ее одну здесь не брошу, на то и расчет у Наташи. Получается, что выхода у меня нет. Придется остаться тут, на виду у целого городка, дожидаясь, когда за нами придут воины в черном и заберут нас, согласно указу. Если я это понимаю, почему не понимает внучка?

Конечно понимаю, что сейчас пожинаю плоды своего воспитания. Да, не доглядела, да разбаловала, да после смерти дочери слишком сильно дрожала над внучкой. Признаю. Виновата. К сожалению, когда любишь кого-то слишком сильно, эта любовь становится клеткой, тесной и душащей для твоего любимого человека.

— Хорошо. В этот раз сделаем по-твоему — останемся, — говорю Наташе, хоть и волнуюсь, что это решение принесёт с собой только проблемы.

— Вот и отлично! Раз мы теперь хозяйки этого магазина, надо его как следует разглядеть. Полазить по второму этажу, по комнатам. Разведать обстановку, так сказать. А еще нам бы неплохо сходить в город, купить чего-нибудь поесть. Нормального. Не фруктов с хлебом. Надоели уже.

— Ну раз у тебя уже и план есть, тебе его в жизнь и воплощать. Иди, шурши на втором этаже, а я пока тут осмотрюсь. Все-таки, кухня — это сердце дома. И уж тем более кондитерской. Или что тут у нас будет…

— Все будет! — радостно взвизгивает Наташа и молнией проносится по старой, скрипящей лестнице наверх. — Без меня в город не ходи!

— Конечно, не пойду, — отвечаю скорее себе, чем ей, и принимаюсь за инвентаризацию.

Посуды в доме оказывается просто огромное количество. Конечно, все пыльное, а что-то даже пригоревшее, но еще вполне рабочее. Кастрюли, поварешки, сковороды, чугунные котелки. В шкафах имеется посуда из тонкого фарфора. Ножи и вилки — серебряные.

Сегодня нужно будет сходить в город не только за продуктами, но и за мылом и всякими моющими средствами. Надеюсь, тут есть что-то, кроме соды и песка. Ручки свои белые жалко, от них ведь ничего не останется, если начать тут разгребать эти многолетние завалы.

Тяжко вздыхаю и тут слышу тоненький голосок откуда-то из-за спины:

— Не волнуйся, хозяюшка, все будет хорошо.

— Что? — резко поворачиваюсь в ту сторону, откуда идет звук. — Кто тут? Кто говорит?

— Я говорю, — тоненький голосок идет откуда-то передо мной, от стола, но я никого не вижу.

— Кто я? — начинаю сердиться. — Покажись! Хватит баловаться!

— Да я и не прячусь! — голос тоже начинает злится. — Это ты — слепая курица! Вниз посмотри. На стол!

Делаю, как мне сказано. И ка-а-а-к заору!

— А-а-а-а!!

И со всей силы как швырну на стол тяжелую, глубокую тарелку. Ну что я могу сказать в свое оправдание? Нервы сдали…

— Ба?! — слышу дикий топот внучкиных ног по лестнице. — Ба?!

— Я тут! На кухне!

Наташа залетает с вытаращенными глазами и связкой разноцветных теплых чулок.

— Что? Кто? Ты как? — спрашивает, переводя взгляд с меня на комнату и опять на меня. — Что произошло? Почему ты так кричала?

— Да вот… Оно со мной заговорило.

— Кто оно?

И тут Наташа замолкает, из чего я делаю вывод, что она увидела то же, что и я минуту назад.

— Ты его убила? — спрашивает у меня, осторожно снимая тарелку с того, кто имел глупость так неосмотрительно со мной завести беседу.

— Не знаю, но очень надеюсь, что да. Это же надо такое… фу…

— Ба, я тебя прошу, если в следующий раз с тобой кто-то еще заговорит, зови меня, ладно? Ты, похоже, нашего фамильяра убила.

— Кого убила? — переспрашиваю.

— Фамильяра. Это животное такое. Чаще всего. Ну там… кот, или собачка. Дракончик еще может быть.

— А где ты животное увидела? ЭТО, — показываю пальцем на лежащую лепешку, — кусок недоеденной сдобы!

— Я бы попросил без оскорблений, — раздается тоненький голосок.

— А-а-а! — это мы уже орем вдвоем с Наташей, но справедливости ради, надо отметить, что она быстрее замолкает.

— До чего же люди нынче темные пошли, — вздыхает недоеденная лепешка и усаживается на столе, свесив ножки. — Фамильяра, духа дома, силу светлой магии не признать. Это же надо.