Чтение онлайн

Ладно… Делаю глубокий вдох, стараясь погасить в себе вспышку несвоевременного раздражения. Надо вернуться к уборке, а вечером, если еще будем в состоянии, прогуляться по окрестным магазинам, посмотреть, что из хлебобулочного пользуется спросом.

Увы… заканчиваем мы глубокой ночью, единственное на что есть потом силы — это быстро обмыться едва теплой водой в тазу и вырубиться, даже не долетев до подушки.

Утро начинается рано.

— Пора вставать! Пора вставать!

Поднимаю голову. На тумбочке, рядом с кроватью сидит пончик, выглядящий все так же ужасно, и бьет чайной ложкой по блюдцу.

— Ты обалдел? — спрашиваю у него.

— Вы булочную держите, или в пожарники готовитесь? — отвечает с возмущением. — Уже восемь утра! Я и так дал вам поспать лишние два часа!

— Спасибо тебе, добрый ты наш, — говорю язвительно, но Алик успешно делает вид, что не слышит яда в моем голосе.

— Всегда пожалуйста, обращайся в любой момент.

— Обязательно. Причем, сегодня же… часиков так в два часа после полуночи.

— Э-э-э…

— Ну чтобы ты почувствовал всю прелесть раннего подъема, если лег спать примерно в это время!

— Я понял… мне тут не рады… а я, между прочим, огонь в печи уже растопил и чайник вам поставил, а вы… противные! Уйду я от вас!

Пончик спрыгивает с тумбочки и на тонких ножках топает на выход, таща за собой столовые приборы. Медленно и печально. Думает, я окликну? Обойдется! Манипулировать пусть идет в другое место, с меня Наташи хватает.

Встаю злая, как собака. Громко топаю к внучке в спальню, открываю дверь и громко сообщаю:

— Доброго утра! И у тебя есть полчаса на сборы. Жду на кухне. Успеешь — позавтракаешь. Нет — пойдешь голодная!

— А чего это ты такая злая… не хочу я…

Но я уже не слушаю, закрываю дверь и возвращаюсь к себе, чтобы переодеться в платье и идти готовить завтрак.

Думаю, учитывая обстоятельства, обойдемся и омлетом с бутербродом. Надо сказать, готовить на печи или в очаге — это вам не на газовой плите. Пока приноровишься, пока поймешь что и как… Это еще хорошо, что меня в детстве в деревню отправляли и я видела, и знала, как топить печку. А вот Наташа — дитя города и прогресса, печь видела только на картинках в книжках.

Внучка спускается к столу надутая и невыспавшаяся. Я делаю вид, что ничего не замечаю. Быстро и в полной тишине завтракаем, моем посуду. Перед выходом на улицу натягивает чепцы, чтобы минимизировать возможные осложнения, и идем с экскурсией по булочным.

У меня мысль, что надо прощупать конкурентов. Посмотреть, что пользуется наибольшим спросом у покупателей, а потом приготовить такое же, но лучше, или чуть измененное. И желательно все это сделать сегодня, заодно докупив продукты, чтобы завтра уже открыться. Время — деньги. А их в украденном мной кошельке становится все меньше.

Так вот, загримировавшись под вражеских шпионов, мы с Наташей забегаем в четыре булочных, одну кондитерскую, шесть кафе и восемь пекарен. Оказалось, что в этом городе народ очень любит поесть. Что нам, конечно же, на пользу.

В одном из кафе, мы едва не сталкиваемся с генералом и какой-то дамочкой. Они как раз усаживаются за столик возле окна, когда мы, купив очередную вкусняшку, отходим от прилавка. Приходится срочно спасаться бегством, надвинув чепцы по самый нос. Если он увидит нас в этих головных уборах, то сразу вспомнит «великую слепую, мадам Паниковскую», блин!

Выбежав за дверь, я ненадолго останавливаюсь подсмотреть, а что же там делает генерал с этой незнакомкой. Они дожидаются своего заказа, о чем-то беседуют. А потом девушка поправляет запонку на рукаве рубашки своего собеседника. Таким легким, домашним движением. Что-то я не поняла?? Это его жена? Невеста? На мать и бабушку она не тянет.

— Ба! — ты идешь?

Вырывает меня из мыслей голос внучки.

— Иду! — отвечаю.

А перед глазами все еще стоит романтическая обстановка в кафе и руки этих двоих. Почему так обидно-то? Знала бы, не застирывала ему камзол!

— Значит так, — подвожу я итог нашей длительной вылазки в стан конкурентов, — в городе любят вкусно покушать. Народу с деньгами много, это хорошо. Войн давно не было, как я понимаю?

— Ну вот как отбросили тьму на окраины, так и зажили хорошо, — подтверждает мои мысли Алик.

— Ну вот, граждане живут сыто и мало о чем переживая. Не все, конечно, но большинство. Думаю, по деревням другая ситуация, к ним там тьма ближе, а в городах — праздник. Так вот… к чему я веду… нам нужна активная промо-акция. Боюсь, без рекламы не взлетим, слишком много конкурентов.

— Да ладно тебе, бабуль, — отмахивается Наташа. — Мы же попаданки. Разве нас божества этого мира привели бы в магазин, который мы поднять не сможем? Думаю, все у нас пойдет отлично, это закон жанра. Попаданка создает бизнес с нуля, поднимается и обязательно встречает своего герцога.

— Уже не принца? — ехидничаю.

— Тогда я думала, что мы попали в обычное любовное фэнтези. Там вся интрига вокруг отношений героев. Но теперь понимаю, что у нас — типичная бытовушка.

— Ох, Наташа, — вздыхаю, — не сходится твоя просто бытовушка с тем фактом, кто мы такие. Это я сейчас о нашей прошлой жизни, о которой, кстати, до сих пор ни ты, ни я ничего не помним. А нам бы эти знания очень пригодились.

— Узнаем, — Наташа беспечно машет рукой, — когда время придет. А пока, будем строить бизнес.

— Ага… это же так просто… Ладно, лиха беда начало. Потихоньку что-то придумаем. Я заметила, что больше всего продают сладкую сдобу. Можем сделать ее, но и специально для пресыщенных покупателей — что-нибудь с мясом. Расстегаи с рыбой можно, пирожки с картошкой, капустой и мясом, с рисом и яйцом.

— Идея мне нравится, — одобряет Наташа. — Когда приступим?

— Завтра рано утром. Сегодня надо посмотреть, чего у нас не хватает из продуктов, докупить. А завтра открытие. Слушай… давай все-таки сделаем какую-то рекламу. Может, банально листовки раздадим? Сможешь сделать штук пятьдесят? На пробу.

— Сделаю, — на удивление быстро соглашается Наташа, — там ничего сложного нет. Нарисую пирожки и какой-нибудь слоган напишем. Все, я пошла?

Удивившись такой поспешности, тем не менее, отпускаю внучку, не обратив особо внимания на ее странное поведение. А надо было бы. Потому что она такой послушной становится только тогда, когда что-то задумала.

Я же весь вечер посвящаю спискам. Что купить, сколько и как сделать, что написать на листовках. Спать ложусь далеко за полночь и последнее, что помню перед тем, как засыпаю, скрещённые руки генерала и его спутницы.