Чтение онлайн

 Смертник раскачивался из стороны в сторону. Рёв религиозного экстаза заглушал истошные крики о помощи. Рука начинала медленное движение к маленькому устройству, прикрепленному к поясу проводом, скрытым под толстым слоем изоленты.

 Элис видела себя со стороны – она стояла глаза в глаза с террористом и сжимала в руке розовую чашку с разноцветными лентами. Она падала в бездну беспамятства, но вдруг ясно увидела как собственная рука с силой выплёскивает из чашки кипящую смесь в глаза стоящему перед ней существу.

 Душа словно вернулась в тело, события потекли с бешеной частотой, словно небесный режиссёр перевёл режим управления на скоростной.

 Смертник инстинктивно схватился за лицо, – этого мгновения хватило охраннику, чтобы блокировать руки умелым неуловимым движением. Бармен выпрыгнул из за стойки, уцепился за куртку и добрался до горла мерзавца. Через три секунды бомбист лежал на полу, – его били в висок заострённой атомной гирей с исступленным остервенением. Бомба соскочила с тела, провод отлетел от взрывного устройства вместе с пультом от детонатора.

Смертник выл, желтая пена била изо рта, как подземный фонтан. Горло террориста извергало звериные звуки, – бармен сдавил мёртвой хваткой кадык. Тело изогнулось, как электрический разряд, в последней попытке разорвать цельное пространство. Двое вдавили бомбиста коленями в пол, заставив зажать зубами чугунный противовес как бешеного пса. Смятение толпы сменилось озверением, начинался самосуд.

Солдату разорвали в клочья одежду, а самого бросили на бетонный пол. Гениталии смертника туго обматывала толстая железная проволока, на пояснице сверкал тяжелый стальной ремень.

 Послышался вой сирен и визг тормозящих у входа машин. Клювики уточек перестали раскачиваться, образовав единую прямую линию. Это было последнее что успела заметить Элис перед тем как рухнуть на пол кафе Барро в шаге от лежавшей под столом бомбы.

IV

Элис очнулась от резкого запаха аммиака и звонкой медицинской пощёчины. Человек в белой одежде назойливо спрашивал слышит ли она его голос и понимает ли где находится. Элис не знала что происходит, но утвердительно кивнула. Она лежала на реанимационных носилках, в левой руке ощущалось сильное жжение от медицинского укола, на правом виске краснел ручеёк запёкшейся крови. Толпа одобрительно ревела, полицейские едва удерживали заграждения.

 Журналисты с нетерпением ждали своего часа, чтобы выяснить хоть малейшие детали предотвращённого теракта. Сирены пожарных машин разрывали ушные перепонки и звенели из каждого угла. Район оцепили военные, над зданием кафе завис полицейский вертолёт. Санитары рассаживали обезумевших посетителей по машинам, психологи пытались привести в чувства тех, кто пришёл в сознание.

Врач и офицер полиции вели негромкий разговор в метре от Элис. Через минуту они подошли к ней вплотную.

– Как Вас зовут? – спросил офицер, перелистывая карманный блокнот. Зловещие детали постепенно проявлялись в памяти, но Элис ещё не понимала что происходит, – каждый вздох давался с усилием, голова раскалывалась. Она ответила отрешённо, не обращая внимание на стоящего рядом сержанта:

– Мария.

Это вырвалось из подсознания, шок сместил в голове Элис временные рамки событий. Офицер побледнел от испуга, по крайне мере так показалось ей в первую секунду. Он затравленно огляделся по сторонам, словно призывал присутствующих в свидетели и повторил вопрос с наигранной яростью.

Демонстративный истошный крик полицейского заставил замолчать даже беснующуюся толпу журналистов. Дальше следовал только калечащий удар под рёбра.

Крик привёл Элис в чувства. Она с ужасом осознала что назвала властям нелегальное урождённое имя. Проступок был уголовно наказуемым по самой серьёзной статье, – библейскими именами разрешалось называть в Братстве только детей аристо-элиты. Крик офицера испугал Элис больше чем предсмертная молитва террориста-смертника.

Ошибка нередко становилась роковой. Нелегальные урождённые имена не скрывали только борцы штаба сопротивления. Незаконное имя революционера – демонстрация протеста и констатация презрения к законам Братства. Элис вздрогнула. Ошибку стоило исправить немедленно, – к штабу сопротивления она не имела никакого отношения.

– Элис, меня зовут Элис, простите офицер, Элис Найтингел.

Офицер замолчал, сделав несколько отметок в блокноте. Это был плохой знак.

Врач приложил руку к её лбу.

– У Вас был обморок. Серьёзных повреждений не обнаружили, только сотрясения мозга от падения. Мы связались с вашим отцом. Он уже в пути.

 Офицер протянул Элис маленький жёлтый листок бумаги и громко щёлкнул пальцами прямо перед её носом.

– Это важно! Явиться для дачи показаний по этому адресу как только будет сигнал. Помните об ответственности.

– Мы отвезём Вас в больницу, – продолжил врач после короткой паузы.

Элис хотела сказать что подождет отца, но сознание ещё не вернулось в привычную систему координат. Она схватила сержанта за руку.

– Там бомба, офицер, под рубашкой солдата. Я ничего не могла сделать. Клянусь вам.

Офицер удивлённо посмотрел на неё и брезгливо отстранился.

– Всё под контролем. Террорист обезврежен, никто не пострадал.

Подбежавший врач быстро вколол успокоительное.

– Придите же в себя! Вы в безопасности. Если не возьмёте себя в руки, в больницу вас отправят принудительно. Вы этого хотите?

Лекарства начинали действовать, Элис изо всех сил пыталась собрать себя по кусочкам, изображая показное спокойствие. Несдержанность в разговоре с властями ещё ни помогала никому, – любое лишнее слово мгновенно вызывало подозрение и вело к непредсказуемым последствиям.

– Я подожду отца, простите, офицер, – сказала она, словно отчиталась перед командиром о выполненном поручении.

Сержант отошёл, сделав повторную запись в блокноте. Врач помог Элис подняться. Единственным желанием было скрыться от бесцеремонной толпы журналистов.

Неожиданно к ней подошёл маленький юркий человек в штатском и учтиво взял под руку. Момент был подходящий, Элис на некоторое время осталась одна.

– Настоящее геройство! Братство должно знать своих героев! – протянул он с неуместной игривой интонацией. Его проходу сквозь кордон полиции никто не препятствовал. Незнакомец возник ниоткуда, но при его появлении офицер полиции послушно отошел на почтительное расстояние, оставив их с Элис наедине. Элис почувствовала сильную боль в локте, – незнакомец сжимал сустав твёрдыми как каучук пальцами.

– Никаких лишних, и, тем более, вымышленных подробностей прессе, – продолжал неизвестный. – Всё что им положено знать уже официально озвучено в новостях. Дело государственное. С этого момента из геттополиса ни на шаг, о дальнейшем Вас оповестят в ближайшие дни. До скорой встречи.

В словах неизвестного не было никакой жёсткости, и тем не менее, они прозвучали как военный приказ. Элис не успела ответить, и даже осмыслить происходящее, как человек исчез.

В толпе журналистов, возникло движение, – отец Элис пробирался сквозь оцепление. Он был бледен, но держался, как потомственный аристократ. Увидев реанимационные носилки, он потерял последние остатки самообладания и рванулся к дочери, сбив с ног журналиста телеканала "Братство сегодня". Корреспондент узнал профессора.