Футбол оптом и в розницу
Шрифт:
Я не вправе завершить свой рассказ о послевоенном быте Столешникова переулка, не упомянув о людях, которые частенько навещали этот своеобразный уголок Москвы. Прежде всего обязан напомнить, что в этом переулке в течение многих лет жил и работал известнейший автор многих работ по истории столицы, и в частности популярнейшей книги «Москва и москвичи», Владимир Александрович Гиляровский.
Но я сейчас хочу рассказать о молодых ребятах, моих ровесниках, очень любивших футбол. Центром притяжения всех поклонников великой игры был хорошо известный футбольной Москве Ушанга. Он, как и подавляющее большинство столичных чистильщиков обуви, был ассирийцем по национальности. Ушангина палаточка располагалась в самом центре Столешникова переулка, напротив известного магазина «Торты». Вряд ли можно было допустить, что кто-либо из самых великих мастеров футбола мог пройти мимо и не пожать руку Ушанге. Он знал всех и знал о футболе все! Я сам неоднократно замечал, как мой замечательный друг беседовал с Всеволодом Бобровым, Владимиром Деминым, Валентином Николаевым, Вячеславом Соловьевым, Сергеем Сальниковым, Никитой Симоняном...
Ассирийцы были монополистами не только как чистильщики обуви. Многие из них хорошо играли в футбол, как правило, в клубных командах столичного «Спартака». А три айсора (так именовали себя ассирийцы) — Николай Хачатуров, Николай Шумунов и Давид Мирза — стали известными арбитрами и даже удостоились Всесоюзной категории. «По числу судей столь высокого звания, — с гордостью говорили они, — наша диаспора занимает первое место в Москве на душу населения».
Наряду с самыми продвинутыми мастерами футбола рядом с Ушангой частенько можно было обнаружить Сашу Щедринского, которого в шутку звали ординарцем одного из самых техничных отечественных форвардов 40—50-х годов Сергея Сальникова. Свое прозвище Саша получил за то, что с гордостью не только сопровождал великого спартаковца, ставшего в 1950—1954 годах динамовцем, на игру и после игры, но лично нес чемоданчик с формой своего кумира и друга. Еще одной весьма колоритной фигурой среди посетителей переулка был Володя Челси. Фамилию его я не помню, а прозвище Челси он заработал после триумфальной поездки на Британские острова московского «Динамо». Игра с «Челси», видимо, произвела на нашего героя неизгладимое впечатление, и он мог без конца о ней рассказывать, легко и непринужденно манипулируя фамилиями преуспевших осенью 1945 года динамовцев: Константина Бескова, Леонида Соловьева, Василия Карцева, Михаила Семичастного и их тренера Михаила Иосифовича Якушина.
Не могу ручаться за точность своего пересказа, но кто-то из частых посетителей Столешникова переулка спустя десятилетия поведал мне страшную тайну, которая к моменту ее пересказа уже тайной быть перестала. А суть ее была в том, что почти все мои знакомые, регулярно приходившие в Столешников, имели от органов госбезопасности разрешение на любые спекулятивные сделки. На любые! Кроме операций с валютой и золотом! Их гэбэшники обязывали давать информацию о делягах, торговавших золотом и валютой.
Еще об одном воспоминании, касающемся нашего проживания в доме № 15/13 по улице Петровке и Столешникову переулку, хочу вспомнить.
Когда через четыре месяца после начала войны вражеские полчища оказались у стен Москвы, на дверях одной из квартир, расположенной на третьем этаже в нашем подъезде, появилось такое объявление консульства Великобритании: «Настоящая квартира и все хранящееся в ней имущество являются собственностью Великобритании и охраняются законами его Величества Короля Британии». Там жил до войны консул!
Столешников переулок славился своими неподражаемыми мастерами, шившими из серого букле самые модные кепки. Их носили очень фасонисто, слегка свернув набекрень, почти все мастера «Спартака», «Динамо», ЦСКА. Признаюсь, что, стремясь не отставать от моды, тоже с гордостью носил изделие мастеров пошивки головных уборов. Они ютились в малюсеньких каморочках, почти в каждом подъезде нашего известного переулка.
Люди старшего поколения хорошо знали, что столичная богема отдавала предпочтение модным в те годы ресторанам ВТО (Всероссийского театрального общества) и ЦДРИ (Центрального дома работников искусств). Но мастера футбола, избегая назойливых поклонников, нередко навещали кафе
«Красный мак» и маленький уютный ресторанчик «Урал», которые располагались в Столешниковом переулке. Там иногда появлялись известные столичные конферансье Борис Брунов, Эмиль Радов, популярные актеры Евгений Моргунов и Владимир Андреев. Мы с моим ровесником, диктором радио Юрием Расторгуевым, корреспондентом «Пионерской зорьки» инфантильным красавчиком Виктором Усом и вечным студентом, страдавшим от непомерного безденежья и патологического стремления на ком-нибудь жениться, Игорем Рабчинским изредка тоже навещали эти заведения.
Не смею умолчать (хотя обещал), что наши юморные подружки, наблюдавшие нашу жизнь, так расценивали ситуацию: Витя Ус, отличавшийся привлекательной внешностью, исполнял в компании роль подсадной утки. Девочки прежде всего «клевали» на него. А уже дальше, словно по выработанной традиции, когда дело доходило «до койки», то вся «нажива» доставалась либо Марку, либо Игорю.
Особый статус отличал еще две скромные закусочные: одна из них ютилась в подвале дома, который располагался на углу Кузнецкого моста и Неглинной улицы, а другая, именовавшаяся «Иртыш», в подвале старого дома, на месте которого на площади Дзержинского впоследствии вырос «Детский мир». Специфический статус этих, казалось бы, ничем не выделявшихся заведений состоял в том, что там обсуждалось большинство торговых сделок между спекулянтами Столешникова переулка и пожелавшими вступить с ними в сомнительные отношения покупателями, жаждавшими стать обладателями дефицита.
В заключение своего короткого экскурса по улочкам послевоенной Москвы упомяну еще один центр нашего притяжения, особенно в зимние месяцы: речь веду о знаменитом катке «Динамо», приютившемся во дворе дома № 26 по Петровке.
Туда мы приходили едва ли не каждый вечер, не сговариваясь, как ходила когда-то в стародавние времена столичная знать в Английский клуб. Не явиться на каток днем в выходной день у нас считалось моветоном. Там было действительно очень интересно. В центре катка располагалась небольшая площадка для фигуристов, на которой очень часто можно было наблюдать Игоря Владимировича Ильинского и Рину Васильевну Зеленую. По вечерам на балконе вдруг неожиданно мог появиться шеф Госбезопасности генерал Абакумов. Притягательная сила катка не была чужда и другому генералу — Василию Иосифовичу Сталину. В числе VIP-персон можно было заметить сына маршала Тимошенко, дочь главного маршала артиллерий Воронова и других представителей «золотой молодежи». В специально для них отведенной так называемой «первой комнате», за входом в которую очень ревниво наблюдал сам директор катка Василий Васильевич (фамилию его я, увы, запамятовал), крутили запрещенные для широкого показа западные фильмы.
В свободные от игр вечера на «Динамо» захаживали многие известные Мастера спорта, с которыми я был хорошо знаком. Бывал здесь динамовский хоккейный форвард Виктор Климович, его одноклубник, сын популярного футболиста и тренера Олег Севидов. Словом, было весело и интересно.
ИГРА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ
Рафалов был лучшим арбитром среди журналистов и лучшим журналистом среди арбитров.
О роли отца в моей привязанности к футболу, который кто-то метко окрестил Игрой века, я уже несколько раз упоминал. Но немалую роль в моих пристрастиях сыграли и друзья отца, многие из которых тоже имели отношение к футболу. Особенно памятна мне колоритнейшая фигура Михаила Севастопольского, который частенько бывал у нас дома. Как рассказывал отец, Севастопольский выступал за сборные Николаева и Одессы, заметно выделяясь среди своих сверстников. К тому же Михаил (увы, его отчества не помню, так как звал его просто дядей Мишей) был великолепным выдумщиком и рассказчиком.
Моя мама, будучи очень деликатной и воспитанной женщиной, слушая байки дяди Миши, порой останавливала его, приговаривая: «Ну, Миша, угомонись наконец, нельзя же так безбожно привирать!» Сейчас, слушая монолог об одесском футболе блестящего артиста Романа Карцева, я невольно вспоминаю дядю Мишу и его фантасмагорические зарисовки о футболе вообще и о его личных подвигах в частности.
Еще задолго до начала войны я все своё свободное время проводил с ребятами во дворе школы № 170, куда я перевелся из 25-й Образцовой. Она располагалась рядом с нашим домом, на Петровке. Я считался среди сверстников Несомненным лидером, много забивал голов и очень гордился этим. Тогда мне казалось, что я здорово играю и смогу стать настоящим мастером футбола. Замечу, что подобная перспектива совсем не радовала родителей.