Чтение онлайн

Венчание через представителя состоялось в дождливый день, в марте 1810 года, это не было радостным событием. Венцы не вышли на улицы, чтобы посмотреть отъезд поезда невесты. Они не слишком радовались тому, что Габсбургскую эрцгерцогиню выдают за человека, которого еще недавно называли «корсиканским чудовищем». В то время как Меттерних самодовольно писал своей жене: «За это я получу Руно!», бабушка Марии Луизы, старая королева Неаполя Каролина, кричала: «Все, чего мне в моем несчастии еще нехватало, — стать бабушкой черта!»

Когда Наполеон, жених сорока лет, — чьи волосы стали реже, а талия толще — был снова в Париже, он попросил свою сестру научить его венскому вальсу.

Вторая встреча между императором Францем и Наполеоном — единственная после Аустерлица — произошла в мае 1812 года в королевском дворце Дрездена, когда корсиканец со своей огромной армией отправился завоевывать Россию.

Император французов был особенно галантным со своей хрупкой молодой тещей, шагая рядом с паланкином Марии Людовики, в котором ее несли по длинным коридорам дворца.

Но в первый раз в истории другой монарх имел преимущественное право перед императором Габсбургом: Наполеон первым вступил в банкетный зал, занял почетное место за столом и не снял шляпу. Франц воскликнул в гневе или находясь под сильным впечатлением: «Это цельная натура!»

4. Семейная встреча

Предпоследним спектаклем эпохи Наполеона, исполненным в Вене, была роскошная живая картина в парке Шенбрунн летом 1814 года.

Битва под Лейпцигом была выиграна. Император Франц вернулся в Австрию, как герой: слегка захудалый рыцарь Георгий, который победил корсиканского дракона. Где бы он ни появлялся, его путь был усыпан цветами, флаги развевались и оркестры играли «Боже храни императора Франца». Сам дракон, с подрезанными когтями, был отправлен в изгнание на Эльбу.

Габсбурги снова объединились в замке Шенбрунн: братья, сестры, сыновья, дочери и единственный, весьма удивительный внук.

Старший сын императора Франца, двадцатидвухлетний Фердинанд, был не слишком многообещающим. Целая армия домашних учителей приходила и уходила, пытаясь запихнуть немного знаний в огромную пустую голову. Второй сын, двадцатилетний Франц Карл, хотя и не был эпилептиком и недоразвитым, как наследный принц, все-таки был не особенно умным.

Старшая дочь Франца, Мария Луиза, тоже снова была в Вене. Она все еще носила титул «Императрица Франции» и на ее карете был герб Наполеона.

Весьма резвым напоминанием о ее былой славе был ее маленький сын, которого она родила Наполеону и которому его отец, как наследнику старой Священной Римской империи, присвоил титул: «Король Рима». Вся семья восхищалась красивым, белокурым ребенком, который внешне был типичным Габсбургом, но унаследовал живой дух и властный темперамент Наполеона. Венцы приходили толпами в парк Шенбрунн, чтобы узреть драконово семя. Мальчик все еще говорил только по-французски, кроме одного или двух обычных слов, которым научил его молодой дядя, Франц Карл, чтобы он мог бросить в лицо оскорбительные слова своим домашним учителям, когда они сердились на него, например: «Дерьмо!»

Самой старшей на этой семейной встрече тем летом была прабабушка маленького мальчика — Каролина, бывшая королева Неаполя и Сицилии. Эту последнюю, еще здравствующую дочь Марии Терезии, всегда приветствовали бурными аплодисментами, когда она появлялась в императорской ложе Бургтеатра. Баронесса дю-Монте, которая еще помнила, какой красивой молодой девушкой была Каролина давным-давно, еще до замужества с королем Неаполя, писала о ней: «Как она постарела! Как она согнулась и сгорбилась под ударами горя! Ее голова почти совсем белая, казалось, едва выдерживала вес короны. Она проявляла нежный интерес к юным эрцгерцогиням, своим внукам и к эрцгерцогу Фердинанду, сыну императора. Время от времени, она заставляла его приветствовать зрителей, подталкивала его к балюстраде и поворачивала его направо и налево».

Несмотря на ее ненависть к Наполеону, мужественная старая королева, у которой собственное замужество не было усыпано розами, считала неправильным, что ее внучке пришлось бросить в беде мужа, когда он был разбит и сослан. Каролина посоветовала Марии Луизе спуститься из окна по связанным простыням и бежать переодетой на Эльбу. «Я бы сделала это на ее месте, потому что если ты замужем, то это на всю жизнь».

Каролина называла маленького сына Наполеона «мой милый Месье», играла с ним и приносила ему игрушки и сладости. Однажды вечером, в сентябре 1814 года, Каролина постучала в окно детской в Шенбрунне и сказала воспитательнице малыша: «Принесите мне рано утром моего правнука, у меня есть кое-что, что развлечет его».

Но ранним утром, когда слуги хотели ее разбудить, старая королева была мертва.

Случилось так, что Венский конгресс, который был открыт в солнечный сентябрьский день 1814 года, чтобы разделить добычу наполеоновских войн, начался с похорон. И вместе с бренными останками Каролины — этого последнего ребенка Марии Терезии, в действительности, было похоронено XVIII столетие.

XI. Короли на отдыхе: конгресс танцует

1. Открытие Венского конгресса

Осень в Вене в 1814 году была особенно длинной, мягкой и прекрасной. Габсбурги, которые в конце года шли гулять в парк Шенбрунн, с удивлением видели на розовых кустах обильно и пышно разросшиеся молодые листочки и повсюду налившиеся почки. В один из золотых сентябрьских дней прибыли первые знатные гости по самому известному в истории приглашению, как выяснилось позже. Три ведущих монарха Европейского континента въезжали во внутренний двор Хофбурга: император Австрии Франц, царь России Александр[383] и король Пруссии Фридрих Вильгельм[384], а люди толпами стояли вдоль улиц и наклонялись из всех окон, чтобы бросить взгляд на высоких гостей.

В последующие недели в Вену со всех концов и уголков Европы хлынули ровно сто тысяч гостей. Приехали не меньше чем 250 членов королевских семей со своими родственниками и прислугой, с ними соответственно министры, дипломаты, секретари и вспомогательный персонал, в целом около ста человек. Кроме того, Вена наполнилась агентами, спекулянтами, художниками, писателями, изобретателями, философами, артистами, танцовщицами, акробатами, проститутками, карманными ворами, плутами, реформаторами с пламенными конспектами и с политическими мечтами, с великолепными конституциями в кармане. Все хотели видеть и быть увиденными, подкупить или заработать деньги, вернуть обратно старое королевство или создать новое, короче, каждый надеялся схватить изюминку из богатого пирога Европы, который тут должны были делить.

Не удивительно, что в городе царила атмосфера, как на карнавале. Много лет спустя, участники Венского конгресса, седовласые мужчины и женщины, засели писать свои мемуары и вспоминали Вену, как единый блестящий, кружащийся вихрем, наполненный музыкой бальный зал, с которым ничто на свете не могло сравниться.

Сам воздух был пьянящим воздухом победы и мира — первого настоящего мира, который наступил в Европе за последние 25 лет. Выросло целое поколение, которое едва ли могло вспомнить что-нибудь, кроме войны, нашествия, оккупации и угрозы новой войны.