Чтение онлайн

— Иэн сказал, что принял вас как нового отца.

— Верно.

— Что вы об этом думаете?

— Подозреваю, дело вовсе не во мне. Это что-то внутри него. «Отчаяние» — пожалуй, самое точное слово. Как бы там ни было, избрав меня «отцом», он ощутимо успокоился. Возможно, так он справляется с чудовищными воспоминаниями об отце, который его воспитал.

— Ему так необходима была эта помощь?

— Крайне. Когда Иэн впервые пришёл к Эмме, он был… не в себе.

— Знаете, «Иэн Вальдес» — его настоящее имя?

Слэйд покачал головой:

— Эмма не поощряет такое любопытство.

— Вы ему доверяете?

— Полагаю, он откровенен настолько, насколько сам знает свою правду.

Гурни откинулся на спинку и выжидал, пока офицер с навязчивым усердием, патрулировавший их сектор, отойдёт подальше. Бритая голова и короткая бычья шея напомнили ему водителя тюремного автобуса, которого он заметил хвостом после прошлого визита.

— Вы хорошенько подумали, почему вы здесь?

Слэйд пожал плечами:

— Доказательства убедили присяжных в моей виновности.

— Если вы невиновны, значит, эти доказательства подбросил кто-то другой. Вопросы — кто и зачем. Есть догадки?

Слэйд вновь качнул головой:

— Я не уверен даже в том, был ли я целью, или же козлом отпущения. Хотели ли убить Лермана — и для удобства повесить убийство на меня? Или же убийство Лермана служило лишь способом подставить меня?

Гурни оказался на той же развилке. Совпадение мыслей было плюсом в копилку Слэйда.

— Как насчёт списка врагов — сможете составить?

— За два–три года до того, как жена вонзила в меня ледоруб, я был не в себе, — он сделал паузу, улыбнулся кинозвёздной улыбкой. — Поговори с моей бывшей. Она почти всегда была под кайфом, но без провалов, как у меня. Хотите знать о врагах, которых я нажил, — спросите её. Скажите, что работаете над моим делом и хотите понять мой характер. Она с радостью расскажет всё самое мерзкое.

— Она сидела за то, что ранила вас ледорубом?

— Она заявила о самообороне, а я отказался давать показания против неё. Малое, чем я мог искупить свою вину. Я дам её контакты. Она живёт в моём доме в округе Датчесс — таков итог развода. У вас есть чем записать?

— У меня отличная память.

Слэйд вывел на листке имя бывшей — Симона Делореан — и номер. Гурни закрыл глаза, прокрутил номер трижды, зафиксировал. Когда открыл, охранник с бычьей шеей снова неторопливо проплыл мимо их столика.

По дороге домой Гурни то вглядывался в зеркало заднего вида, то возвращался мыслями к попытке собрать воедино схему вымогательства Лермана, его убийство в домике Слэйда и предположение о преступнике, отличном от самого Зико. Каждая приходящая в голову комбинация упиралась в серьёзные логические шлагбаумы.

Он остановился у того же магазина, где в прошлую поездку брал бутылку воды, — выпить кофе и заправиться. Заполнив бак, позвонил Эдриен Лерман.

— Мистер Гурни? — её серьёзный, предупредительный тон напомнил ему, как тщательно она подыскивала хозяев для своих котят. На заднем плане, как подтверждение, тянулись жалобные «мяу». — Чем могу помочь?

— Хочу поделиться несколькими соображениями о смерти вашего отца.

Она промолчала.

— Вам удобно сейчас, или перезвонить позже?

— Сейчас лучше всего. Мне к ужину надо увидеться с подопечным из хосписа. Вы что-то обнаружили?

— Не столько находка, сколько предчувствие.

— Предчувствие насчёт его смерти?

— Насчёт того, как её объяснили.

Ему показалось, что она на миг даже перестала дышать.

— Судя по тому, что ваш отец говорил о своём плане, и месте, где позже нашли тело, естественно было предположить, что его убил Зико Слэйд. Это выглядело абсолютно логично. Но…

Эдриен перебила:

— Вы сказали это в прошедшем времени.

— Простите?

— Вы сказали, что считать Слэйда убийцей было абсолютно логично. Было. А теперь?

— Я говорю, что доказательства против него могут оказаться не столь прочными, как казалось.

— Но суд… доказательства… как он может быть невиновен?

— Бывает, следователи так зацикливаются на очевидном подозреваемом, что закрывают глаза на факты, ему противоречащие. Всё видят через призму того, что уже сочли истиной.

— Вы полагаете, так и вышло?

Мяуканье стало ближе, громче.

— Думаю, это возможно. Но мне нужна ваша помощь. Я хотел бы, чтобы вы допустили мысль: вашего отца убил кто-то другой, и что…

— А как же ДНК, топор…?

— Оставим это на потом. Сейчас мне важно, чтобы вы сосредоточились на отце — на его поведении в дни и недели до смерти, — на всём, что сможете вспомнить, даже на крошечных деталях. Справитесь?

Гурни полагался на её природную готовность помогать — качество, которое в ней доминировало.

— Я попробую, — сказала она. — Но вы просите о событиях годичной давности.

Один из котят явно подобрался вплотную. Он представил, как крошечная мордочка тянется к ней, настойчиво требуя внимания.

— Мы не спешим. В ближайшие дни, как появится минутка, восстановите в памяти ваши разговоры с отцом. Всё, что всплывёт. Что он говорил. Что делал.

Она глубоко вдохнула.

— Я постараюсь, — повторила она.

— И ещё одно. До суда вам когда-нибудь встречалось имя Салли Боунс?

— Насколько помню, нет. Думаю, такое странное имя я бы не забыла.

— Понял. Звоните в любое время — мысли, воспоминания, вопросы, что угодно. Я очень ценю вашу помощь.

Завершив разговор, он допил кофе, сжал бумажный стакан и запихнул его в импровизированный мусорный пакет под бардачком.

Он устал, проголодался, хотел скорей домой — но решил сперва набрать Симону Делореан. После трёх гудков включилась запись — голос одновременно пьяный и вызывающий:

— Я занята. Очень занята. Так что после «бип-бип» говори, что тебе нужно. О’кей? Просто по буквам. Будь яснее. Пока.