Чтение онлайн

И всё же слишком долго для обычной заправки. Возможно, Лерман задержался в магазине или туалете. Или забрёл в соседний. Гурни открыл ноутбук и вбил адрес в Google Maps Street View.

На экране возникло крошечное, обшарпанное место — всего две колонки, а крохотная лавчонка за ними больше просила сноса, чем ремонта. Он развернул обзор. Прямо напротив — такой же потёртый торговый пятачок: дисконт-сигареты, додзё единоборств, винный магазин, автомагазин и одно пустующее помещение.

Он легко представил: Лерман заезжает pf бензином, замечает винный и идёт туда — успокоить нервы перед встречей со Слэйдом. Но воображение — не доказательство.

У Кайры Барстоу могло быть больше, чем она представила в суде. Он потянулся за телефоном и набрал её.

— Если это насчёт кролика, Дэвид, — ещё не закончила, — сказала она.

— Нет, другое. Если найдётся минутка.

— Чуть-чуть.

— Помимо осмотра улик на месте убийства, проводили ли вы ещё какие-то криминалистические исследования по делу?

— Что именно вас интересует?

— Возможное видео с камер на той заправке, где Лерман останавливался.

— Записей нет. Хозяин заявил, что система сломана.

— А торговый центр через дорогу?

— Там тоже — ничего не работало.

— Выписки по кредитке Лермана?

— За тот день?

— Да.

— Минутку, гляну наши файлы.

Через пять минут она вернулась:

— Есть выписка по его Visa за прошлый ноябрь. Страйкер ей не интересовался.

— А телефонные записи за тот же период?

— Страйкер использовала их, чтобы подтвердить звонки Лермана на номер Слэйда.

— Могу получить копии — и Visa, и звонков?

— Предположу, если меня спросят, вы не имеете понятия, откуда они у вас?

— Я уже забыл.

— Кстати, насчёт кролика. Хотела дождаться финала, чтобы позвонить, но раз уж мы на линии: на шерсти масса чужеродной ДНК — из разных источников, но не человеческой. Часть — от других кроликов. Часть — от иных организмов, вид которых ещё предстоит определить. Пробиваю базы по нечеловеческим видам. Надеюсь, скоро получить совпадение, если это не что-то совсем экзотическое.

— Отлично, Кайра. Вы превысили все ожидания.

— Слышу, как под сахарком прячется ещё одна просьба?

Он рассмеялся:

— Раз уж вы сами… Не взглянете на выписку по карте за день его поездки в домик и не скажете, что и где он купил?

Пауза.

— Две транзакции. На заправке — четырнадцать пятьдесят семь. И в автомагазине Cory’s — шестнадцать девятнадцать. Это вам что-то даст?

— Возможно, — ответил он, вспомнив, что напротив заправки как раз был Cory’s. — По крайней мере, любопытно.

Покупка в Cory’s — озадачивает, отметил он про себя, закончив разговор. Какая автомелочь могла понадобиться человеку по дороге на, возможно, самую важную встречу его жизни? Сумма великовата для срочной кварты масла. Что ещё? Экстренные щётки-«дворники»? Канистра для бензина? Эта мысль напомнила: машину Лермана подожгли — но уже после его смерти. Факт, порождающий больше вопросов, чем ответов. Значит, логичнее звучали бы «дворники»? Он зашёл на архив погоды, вбил округ и дату убийства. Выяснилось: день был ясный, без осадков — покупка щёток выглядит маловероятной. Дальнейшие догадки стоит отложить до появления новых данных. Вздохнув, он вернулся к делу.

Он пролистал первичные заметки судмедэксперта и отчёт о вскрытии. Причина смерти — отсечение головы двумя последовательными ударами острого предмета, похожего на топор. Механизм — остановка сердца и дыхания вследствие катастрофического нарушения работы нервной системы и быстрой кровопотери. Как всегда, его поражало несоответствие между ледяной медицинской формулировкой и кошмарной реальностью. Мысль скользнула к эмоциональному состоянию убийцы. Бесстрастен ли он, как патологоанатом? Или им двигала ненависть, столь же отвратительная, как сам поступок?

Глядя на фотографии безголового торса и рук без пальцев, Гурни снова вернулся к мотивам увечий. Версии — затруднить опознание или отсрочить обнаружение — казались бессмысленными. Именно поэтому он и подозревал: эти ампутации — ключ.

Ему требовались новые факты, новые связи. Он перебрал названия папок на столе и остановился на «Фото сгоревшей машины жертвы». Открыв, достал несколько цветных отпечатков. Насчитал шестнадцать: двенадцать — сам автомобиль, четыре — место.

На одной из последних — заброшенный гранитный карьер, медленно зарастающий дикой растительностью. В больших трещинах уже укоренились молодые деревца, узкие выемки заросли сорняком. Разработанная площадь — не больше пары акров — окружена густым лесом тсуги. Казалось, единственная подъездная дорога вела туда из чащи. В углу кадра — брошенная красная пластиковая канистра из-под бензина; вероятно, та самая, в которой привезли горючее.

Затем он принялся за снимки авто — напоминание, что мало что выглядит на свете заброшеннее, чем остов выгоревшей машины. Стёкла выбиты, расплавлены. Шины сгорели. Салон — в ещё худшем состоянии: пластики, органы управления, датчики, экраны, панели, обивки, ковры — всё, кроме металлокаркаса, превратилось в корки и пепел. По опыту пожаров он знал: температура горящего бензина может достигать двух тысяч градусов. Практически никакая неметаллическая часть этого не выдерживает.

Человеческое тело — тоже. Возникал интересный вопрос: зачем убийца утруждался захоронением, если можно было избавиться эффективнее — в том же огне? При двух тысячах градусов остались бы лишь обугленные части скелета, а жар разрушил бы молекулы ДНК в костях — способ куда действеннее для затруднения идентификации, чем отрубание головы и пальцев. Возможно, само убийство было с самого начала неверно понято.

Мысль подстегнула его. Он раскидал по столу остальные папки и наугад взял одну. Это оказалась стенограмма допроса лейтенанта-детектива Скотта Дерлика с Томасом Казо — начальником Лермана в «Пивном Монстре».

Хотя показания Казо на суде он помнил отчётливо — выхолощенные подбором вопросов Страйкер, — в полном интервью могло оказаться кое-что ещё.

Он откинулся, чтобы читать стенограмму, но зазвонил телефон.

Это была Мадлен.

— У меня к тебе просьба. Вернее, две. Сможешь завезти мою виолончель в клинику? В любое время до половины четвёртого. Я должна присоединиться к нашему струнному ансамблю на концерте в доме престарелых «Хайфилд». Совсем вылетело из головы.

— Конечно. Без проблем.

— Спасибо. И второе: снег у курятника. Смахнёшь его в сторону? Им нравится там сидеть, но по пандусу не спускаются, когда трава под снегом.

После разговора он взял стенограмму, но тут же положил обратно. Решил сперва заняться курами. Крупные снежинки медленно валились в безветрии. Мягкие подушки снега легли на сиденья адирондаков на веранде, на столик, на скворечник у старой яблони, на крышу курятника.

Оказавшись снаружи в такой день, он мгновенно погрузился в другой мир, подсвеченный осколками памяти. Он — на санках; отец тянет. Сани бесшумно скользят меж высоких сугробов. Он подумал — не отсюда ли его древняя любовь к снегу? Они с отцом — вдвоём, в этом тихом, безмятежном месте.

Беспокойное кудахтанье вернуло его в настоящее. Он подошёл к сараю, что они с Мадлен построили весной. Сейчас там — садовый инвентарь, шланги, удобрения; но, возможно, когда-нибудь там появятся пара альпак — звери, которых Мадлен особенно любит.

Он взял лопату и расчистил широкую площадку у подножия пандуса. Стоило обнажить клочок травы, как пять кур, гуськом — во главе бесстрашная род-айлендская красная, — спустились и принялись рыться в земле. Он вернулся в дом.

Телефон зазвонил, когда он входил в подсобку. Он снял снежные ботинки и поспешил через кухню в кабинет. Номер — скрыт.