Чтение онлайн

Видимо, только этого девушке и не хватало, ведь отказов, озвученных нормальными словами, она не понимала. Или старательно делала вид, что не понимает. Ведь на деле она была умной девочкой. Посетовать на отсутствие у Бланш ума Паркер не мог. Скорее, давала о себе знать непоколебимая уверенность в том, что мир обязан вращаться вокруг Эмили Бланш, если ей того хочется.

Совершенно ненормальная логика, основанная на эгоизме и самолюбии.

Эшли злился, Дитрих иногда над ним посмеивался, но в глубине души сочувствовал, вспоминая о существовании Гретхен, когда-то старательно отравлявшей ему жизнь. С ней он тоже учился в одном классе, как и Эшли с Эмили теперь. Наверняка, она так же пытается окружить со всех сторон показной заботой, отгоняет других поклонниц, а сама постоянно вешается ему на шею. Если бы она просто отталкивала надоедливых поклонниц, цены бы ей не было. А при таком раскладе она сама была ничуть не лучше тех же поклонниц. Могла похвастать лишь тем, что её допустили чуть ближе к телу, чем всех остальных. Что, в общем-то, выглядело со стороны довольно глупо. Паркер понимал, что вечно это продолжаться не может, пора указать девушке на дверь. Так, чтобы поняла, а не проигнорировала его намеки в очередной раз. Следовало как раз избавиться от намеков, сказав все открытым текстом.

Пока Паркер занимался проблемами своей личной жизни, Дитрих разбирался с проблемами Керри. Это немного отвлекало его от мыслей о Люси. Эти мысли посещали его с завидным постоянством, стоило только закрыть глаза, ложась в постель, как тут же всплывали под сомкнутыми веками воспоминания о том, что было всего пару-тройку месяцев назад. Не такой уж большой срок. Видимо, потому и были они настолько яркими, красочными. Каждое царапало по душе, оставляя в ней кровавый след. Дитрих и сам себя продолжал накручивать, будто нравилось ему ходить по острию, никак не получалось отпустить воспоминания вместе с погибшей девушкой. Возможно, пока ему и не нужно было отказываться от этих воспоминаний. Они оказались лучшим, что произошло в жизни Ланца за его семнадцатилетнюю жизнь. Странно, учитывая тот факт, что раньше он весьма скептически относился к такому явлению, как любовь. Отчаянно от нее отказывался, считая выдумкой, а потом неожиданно для самого себя влюбился.

Он не мог точно определить тот момент, когда это произошло. Да и не пытался этого делать. Сейчас это никакого значения не имело. Зачем размышлять о том, что было, стараясь подвергнуть все чувства исследованию, распластать их, как бабочку под микроскопом, едва ли не препарировать? Лучше просто сохранить в душе теплые воспоминания, иногда возвращаясь к ним, когда станет особенно грустно.

Иногда, в особо трудные моменты, когда на душе становилось невыносимо тяжело, Дитрих выбирался на каток. В одиночестве, конечно. Среди фигуристов знакомых у него не было, да и не нужны были ему собеседники. На каток он ходил не для того, чтобы развлекаться. Просто в подсознании его соединились две разбитые мечты: счастье с Люси и карьера фигуриста, о которой он когда-то грезил. Каток тоже стал кем-то вроде непосредственного участника в событиях его жизни. Сначала многочасовые тренировки, падения и победы, соперничество и дружба, ненависть и любовь... Все это у Дитриха было на льду. С Люси ведь и первое, и последнее свидание тоже проходили на льду. И коньки так же резали лед, и другие посетители ледового царства осторожно ступали по зеркальной глади, кто-то - уверенно, кто-то - едва-едва, делая неуверенные шаги. Тогда Ланц не обращал на них внимания, сейчас невольно подмечал способности всех и каждого. Почему-то все посетители катка замирали в немом восхищении, когда Дитрих выходил на лед, делал первые шаги, имитируя неуверенность, а потом творил такое, что им только и оставалось, что смотреть на его выступления с открытым ртом. Иногда к нему даже подъезжали другие посетители, интересовались, не занимается ли он профессионально фигурным катанием, и, получив отрицательный ответ, наперебой начинали советовать связать свою жизнь со спортом. Дитрих только смеялся в ответ. Он трезво оценивал свои способности, видел шероховатости в своей работе, да и особого желания возвращаться к данному занятию не было. Фигурное катание сейчас было чем-то вроде способа сбросить скопившееся напряжение, отдохнуть от повседневности. Преврати его в работу - вся радость исчезнет. Дитриху хотелось хоть в чем-то видеть способ отвлечься от житейской суеты.

После посещения катка Дитрих уже по привычке отправлялся на кладбище. Он подолгу стоял у могилы, разговаривал с Люси. И, хотя не получал ответа, на душе все равно становилось спокойнее. Ланц больше ни разу не заплакал на кладбище. Его слезы в день похорон стали последними. Раньше он осуждал людей, что не умеют держать эмоции при себе, лишь играют на публику, кликушествуя. Не хотелось однажды прийти к выводу, что сам превратился в подобный экземпляр. Да и без того было понятно: слезами горю не поможешь, все как было, так и останется. Люси никто не вернет, плакать бессмысленно.

В один из таких визитов он и столкнулся лицом к лицу с девушкой. Раньше Дитрих всегда оказывался у могилы Люси в одиночестве, даже как-то не задумывался, что однажды может встретиться там с кем-то из своих знакомых, или, что ещё хуже, с Кристиной.

Практически забыл об осторожности. Но в тот день не его застали врасплох. Наоборот Дитрих пришел позже и увидел девушку, положившую на могилу Люси букет цветов. Девушка была одета во все черное. Волосы она тоже красила в черный цвет, что не особо ей шло, как выяснилось, когда она обернулась, услышав шаги.

Лицо её показалось Дитриху смутно знакомым, но он не мог точно сказать, где и когда видел её. Может, и вовсе не видел, просто лицо было типическим, вот и показалось, что она ему знакома. Мало ли.

Аманда узнала Ланца сразу, как только обернулась. Она впервые решилась прийти на могилу одноклассницы. Грант и на похоронах у Лайтвуд не была. В тот же самый день в их семье тоже занимались похоронами. На похороны Эштона никто из одноклассников не пришел. Кто-то решил проводить в последний путь Люси, кто-то - Алика, а вот об Эштоне все позабыли. Странно, но Аманда была этому рада. Не хотелось ей предстать перед одноклассниками с заплаканным лицом и красными глазами. В тот день она выглядела не лучшим образом. Почти всю ночь провела без сна. Когда проснулась, поняла, что усталость её не покинула. Наоборот, она чувствует себя разбитой ещё больше, чем до того, как уснула. Эштона похоронили на том же самом кладбище, что и Люси, Грант краем глаза даже видела эту процессию, но не подошла тогда к одноклассникам. Да и не считала нужным это делать. С Люси они никогда особо не общались, закадычными подругами не были, да и так от силы парой слов перебросились. Аманда почти не знала свою одноклассницу, и это не казалось чем-то постыдным. В конце концов, какая разница, что происходит в жизни человека за пределами школы? Школа - это место, где получают образование, а не клуб по интересам, каковым его считают некоторые.

Пожалуй, чуть сильнее Аманда заинтересовалась личностью Люси в тот момент, когда по школе поползли слухи о личной жизни дочери директрисы. Казалось чем-то невероятным сообщение о том, что такая примерная девочка, как Люси Лайтвуд ушла из родительского дома и отправилась жить к своему любовнику. Отчего-то все в школе были уверены, что Люси покинула родные пенаты по собственному желанию. Лишь малое число людей знало, как дела обстояли, на самом деле. Аманда и её брат в этот круг избранных, посвященных в тайну, не входили, так что им было простительно вторжение в личную жизнь Люси и стремление узнать о произошедшем чуть больше. Впрочем, у Аманды интерес быстро угас. Она поняла, что это очередная грязная сплетня, когда в школе впервые заговорили о том, что Ланц подрался с кем-то из школьников, посмевших отозваться нелицеприятно о Люси. Аманда, знавшая о том, как разрастается система закулисных сплетен, сделала определенные выводы, вспомнив, что жизнь - это большая сцена. Здесь все развивается по тому же сценарию, только обсуждают не за достижения или провалы, а просто так. Чтобы быть в теме, не выделяться. Так и начинается травля. Иногда достаточно одного неосторожно брошенного слова, и вспыхнет пламя.

В тот день, когда случилась трагедия, Аманда как-то выпустила из вида все, что происходило рядом с ней. Ничего не видела, не слышала. На окружающих внимания не обращала. Её занимали только две мысли. Почему умер Эштон, и почему выжила она? Все, что кроме, осталось за гранью понимания и осознания.

Сейчас все воспоминания возвращались к ней с новой силой. Внезапно в голове вспыхнула мысль: она тогда видела Ланца. Пробегая по коридору, когда спешила на улицу, чтобы подышать воздухом и поскорее избавиться от ужасного запаха крови и гари в носу, она заметила его. Он тоже был в крови. В чужой крови. Тогда ещё она отметила его сумасшедший вид. Растрепанные волосы, окровавленные губы, руки, также перепачканные кровью, глаза, ставшие будто стеклянными. Потухшие, если говорить откровенно. Люси была на руках Ланца. Возможно, тогда она еще была жива. А, может, нет. Скорее всего, нет. Ведь, если была надежда спасти, не стал бы Ланц сидеть в ступоре, ожидая чуда. Он бы действовал. "Скорую", во всяком случае, мог вызвать.

Выходит, тогда уже шансов на спасение не было. Поэтому и выглядел Дитрих не лучшим образом.

– Что ты здесь делаешь?
– спросил Ланц.

– Пришла проведать одноклассницу, - честно призналась Аманда.

Попутно отмечая, что собеседник относится к ней враждебно, потому и в голосе его проскальзывает настороженность, смешанная с агрессией.

Словно ждет подвоха от всех, кто встречается на его жизненном пути. Аманду это открытие не насторожило. Скорее удивило, потому как во многом было схоже с её собственным отношением к окружающим людям. Неудивительно, учитывая её богатый жизненный опыт, наполненный, отнюдь, не самыми приятными воспоминаниями.

– Ты училась вместе с Люси?
– подозрительно переспросил Дитрих.

– Да.

– Странно. Совсем тебя не помню.

– Я всегда ношу с собой плащ-невидимку, - отозвалась Грант, прежде чем удалиться.

Направляясь к выходу, чувствовала на себе тяжелый, подозрительный взгляд, но, несмотря на желание обернуться, она так этого и не сделала.

О существовании Дитриха Аманда на время позабыла. Сразу после трагических событий он исчез из школы, будто его и не было. В параллельном классе появилась какая-то вертлявая девица, а вот Ланц в школе так и не показался. Поползли слухи, что директриса лично указала ему на выход. Не хотела видеть в школе человека, из-за которого погибла Люси. Как выяснилось позже, девушка закрыла Ланца собой, оттого и погибла. Аманда невольно проводила параллель со своей ситуацией. Эштон сделал то же самое, что и Люси. Стараясь спасти дорогого человека, пожертвовал своей жизнью.

Чего больше в этом поступке: благородства или безумия?

Грант часто задавалась этим вопросом, пытаясь понять, чем руководствовался её родственник в своем поступке. Хотела понять, что заставило Люси поступить аналогично? Выводы напрашивались сами собой. Просто такая сильная любовь. Ничего больше. Любовь, любовь и ещё раз любовь. Огромная, с головой поглощающая, когда своя жизнь становится менее важной, чем жизнь любимого человека.

А ещё Аманда понимала, что сама так не смогла бы. Наверное, никогда не любила настолько сильно, чтобы пожертвовать собой ради другого человека.