Чтение онлайн

Керри чувствовала себя неуютно под изучающим взглядом Паркера. Он смотрел слишком пристально. Казалось, что пытается просканировать её насквозь. Не получается, и оттого настроение у него, конечно, не улучшается.

– Прости, я глупость сказала, - решила она хоть немного разрядить обстановку.
– Меня, на самом деле, до сих пор трясет, когда вспоминаю, что нам ещё ехать обратно.

– И всё-таки странная ты, - протянул Паркер, толкая входную дверь, и выходя на улицу.
– Если так страшно, а я вижу, что тебе очень страшно, не нужно было рисковать. В любом случае, ты могла бы выловить меня для разговора в любой другой день. Ты, кстати, надолго приехала?

– Нет. Мне скоро домой возвращаться. Я проведу с Ланцами рождественские каникулы, а потом улечу домой, в Германию. Кстати, я немка только наполовину.

– А вторая половина?
– поинтересовался Паркер.

Не то, чтобы ему уж очень интересно было это знать, но разговор как-то нужно было поддерживать, и он пытался это делать по мере поступления к нему информации.

– Англичанка.

– Забавно. У меня почти так же, только вместо немецких корней - французские.

– Мать или отец?

– Мама.

– Ясно, - протянула девушка.

Разговор снова заходил в тупик. И причин этому не находилось. Она вроде бы хотела поговорить с Паркером, но прямо посреди улицы начинать душеспасительные разговоры на сомнительные темы, было довольно глупо, потому девушка и пребывала в некой прострации. Все вопросы казались до ужаса банальными, и почему-то в голову закрадывались сомнения, что эта банальность Паркеру не по вкусу.

На самом деле, Эшли тоже чувствовал себя неловко, и молчание только усугубляло его положение. Ему хотелось, чтобы девушка хоть как-то помогла ему, бросив зацепку для продолжения разговора, но она только рассматривала носки своих сапог, в руках теребила ручку джинсовой сумки, висевшей через плечо. Видимо, тоже слов не находила. А, может, просто стеснялась, не зная, куда себя деть.

– Может, зайдем куда-нибудь?
– внесла предложение Керри.

Давал о себе знать тот факт, что она дома не завтракала, а потому сейчас безумно хотелось есть. Но, в то же время не хотелось, чтобы со стороны показалось, будто она хочет превратить эту вылазку в свидание. К счастью, в плане выражения чувств Паркер был ещё большим бревном, чем Дитрих. Тот хотя бы через некоторое время понимал, на что ему намекают. Паркер вообще в романтике ничего не смыслил, и пока в его планы не входило освоение столь сложной науки, как флирт. Это искусство тоже казалось ему фальшивым насквозь и ничего, кроме отторжения не вызывало. Потому-то он зачастую оставался равнодушен, когда с ним начинали откровенно заигрывать, и поддерживал эту игру, только, если совсем скучно становилось. Нравилось смотреть, как роковые соблазнительницы, коими себя воображали девочки-школьницы, вновь становятся самими собой, краснеют и спешат поскорее закончить разговор, только бы не оказаться в глупом положении, в которое их чаще всего и ставил Эшли.

– Ну, давай, - неожиданно согласился Паркер.

Ему казалось, что в нейтральной обстановке будет легче подбирать слова для разговора, а потому не придется мучительно блеять нечто невразумительное, а потом выдерживать долгие паузы, дожидаясь ответа или же придумывая поводы для поддержания диалога.

* * *

Эшли наблюдал за девушкой с изумлением. Впервые он встречался с подобной манерой есть. Нет, она не чавкала, и не засыпала крошками все пространство в радиусе километра. Просто салат исчез с её тарелки так быстро, что даже сравнения к подобной скорости не сходу не находилось. Больше всего подходила скорость света, за которой невозможно угнаться. Керри, на самом деле, только дорвавшись до еды, поняла, насколько проголодалась и искренне посочувствовала Дитриху, который, наверняка, в этот момент с унылым видом пил голый чай, отказавшись есть то, что приготовила его мать. В холодильнике была лишь фирменная овсянка Лоты, которую, как выражался сам Дитрих, можно есть только, если хочешь отравиться. На самом деле, все было не так плачевно, но и особыми вкусовыми качествами каша не обладала, вызывая желание лишь убрать от себя тарелку с непонятной серой субстанцией подальше и никогда к созерцанию её не возвращаться. Ну, или просто сделать маску на лицо, ведь говорят, что овсяные маски могут без проблем конкурировать с пилингами.

Отставив в сторону пустую салатницу, девушка подтянула ближе к себе молочный коктейль и только тогда посмотрела на Паркера. Он перехватил её взгляд и засмеялся. Сначала Керри не поняла, что послужило причиной для смеха, когда же представила, как выглядела со стороны, уничтожая салат, подобно термиту, дорвавшемуся до желанной древесины, почувствовала себя неловко и ощутила потребность иметь навыки - становиться невидимкой. Или на крайний случай просто проваливаться сквозь землю, чтобы больше так не позориться. Паркер и не думал прекращать веселиться. Он вроде останавливался, но достаточно было одного взгляда, чтобы он вновь вспомнил это выражение лица, которое в мыслях назвал хомячьим, и опять начинал смеяться.

– Хороший аппетит, - хмыкнул он.
– Такая редкость для девушек в наше время.

– Я просто вышла из дома, не позавтракав, - пояснила Дарк.
– Обычно я не мету так и ем вполне размеренно.

Паркер ухмыльнулся.

– В любом случае, было забавно. Так что не стесняйся.

– И на том спасибо, - проворчала девушка, чувствовавшая себя не в своей тарелке.

Никого, кроме себя, винить не приходилось. Никто за спиной с палкой не стоял и не подгонял. Можно было вести себя приличнее, а не как дитя джунглей, впервые вырвавшееся в город и с понятием этикета не знакомое.

– Послушай, ты вроде поговорить хотела, - начал Эшли.
– Так почему бы нам не поговорить прямо сейчас? Я понимаю, конечно, что тут ходят люди, и ты их, возможно, стесняешься, но мы же не собираемся орать о произошедшем на все кафе. По-моему, место здесь самое подходящее для разговора. Дома под хмурыми взглядами твоего брата настроиться на разговор будет куда сложнее. Здесь же никому нет до нас дела. Все заняты исключительно собой и своими проблемами.

– Можно попытаться, - согласилась Керри.
– Но я даже не знаю, с чего начать.

– Начни с того, какими судьбами попала в школу. И тогда попробуй убедить меня, что в деле не обошлось без твоего брата. Ведь это он тебя туда отправил, не так ли?

– Нет, не так. Я сама.

– Хорошо, хорошо. Ты сама, - согласно закивал Эшли, заставив девушку почувствовать себя в ещё более глупом положении, чем раньше.

Как будто психиатр с особо буйным пациентом разговаривает, признавая, что тот - Наполеон или же ещё какая-нибудь значимая фигура в мировой истории.

– Но только, если ты сама, почему именно я?

Вопрос был задан в лоб, никаких окольных путей и попыток юлить. Паркеру, действительно, было интересно, как девушка выкрутится из этого переплета и сдаст ли в итоге Дитриха. Или же так и будет отстаивать его невиновность и во всем обвинять себя?

Некоторое время Керри хранила молчание, думая, что ответить, но потом выдала идиотскую фразу, призванную разрушить её репутацию окончательно.

– Это случайность. Мог быть и не ты.

– А кто мог быть?

– Я не знаю. Кто угодно... Просто нужно было.

– Зачем?

– Нужно и всё.

– Но объективных причин я не вижу, - резонно заметил Эшли.

– Ты их и не увидишь, - ответила Керри, понимая, что решимость её тает на глазах и рассказать Паркеру обо всем она однозначно не сможет.

Если брату не смогла, то здесь и подавно не отважится. Всё-таки посторонний человек, с которым её ничего не связывает. Почти ничего, если говорить точно.

– Так почему бы тебе не открыть мне глаза на происходящее?

– Не могу, - решительно отозвалась девушка.
– Это очень личное, и я не могу рассказать об этом. Не только тебе, вообще никому.