Чтение онлайн

Такие люди, как Кристина, однозначно, только и делают, что занимаются самолюбованием, да и лучшим комплиментом для них будет не что иное, как высказанное восторженным голосом: "В будущем я хочу быть, как вы".

Стоит только сделать такое заявление, и они тут же расплывутся в улыбке, а человек, польстивший им, станет на веки вечные лучшим другом.

Дитрих явно выбрал не ту тактику для налаживания диалога. Ему в итоге ничего не светило, кроме усиления ненависти со стороны мисс Вильямс.

Стояла в коридоре до тех пор, пока Люси не скрылась из вида. Только потом соизволила пройти в кабинет, обошла вокруг стола и грациозно опустилась в кресло.

Она смотрела на него, как удав на кролика. Старательно гипнотизировала, словно пыталась заглянуть в душу своему ученику, проникнуться его мотивами, понять, чем же он руководствуется в своих поступках. Почему вдруг решил кинуться на защиту Люси, словно она... Словно она, на самом деле, что-то для него значила, а не была очередным развлечением на пару дней, пока не наскучит. Пока не найдется другая на все готовая дурочка, только более привлекательная и не такая скованная, как Люси.

Кристина скептически относилась к своей дочери.

Любила, конечно, пусть любовь эта и выражалась своеобразно, но, тем не менее, трезво смотрела на вещи и никогда не вбивала дочери в голову мысли о том, что она прекрасна и неповторима. Скорее, пыталась убедить в обратном. Говорила, что в мире очень много красивых женщин, и Люси даже в первую сотню не входит. Обычно принято говорить дочерям, что они - самые красивые в мире. Многие матери так делают, но Кристина не собиралась обнадеживать дочку. Она знала, что красота - это всего лишь бонус. Её легко утратить, она быстро проходит. Ставку в жизни нужно делать на нечто иное, но никак не на физическую привлекательность.

Любовь тоже в список приоритетов молодой женщины не входит. Эту истину Кристина активно вбивала в голову дочери, но, видимо, та плохо слушала мать. Урок прошел мимо, и сейчас перед мисс Вильямс сидел тот, кого Люси по своей молодости и неопытности решила записать в графу "моё будущее".

Будущее нагло ухмылялось, глядя в глаза Кристине, и даже не пыталось отвести взгляд. На губах его играла косая ухмылочка. Волосы вновь были собраны в хвост, а одна широкая прядь выпущена, закрывая левый глаз. К одежде в этот раз у директрисы претензий не было. Дитрих не позволил себе ничего лишнего. Школьная форма; выглаженная и накрахмаленная рубашка, казалось, притронься к воротничку, и он захрустит под пальцами, брюки с идеальными стрелками, начищенные ботинки, а не те новомодные сапоги, что раньше.

– Ну, что же вы молчите, госпожа директор?
– спросил Дитрих, опершись локтем на стол и подперев ладонью подбородок.
– Кричать на беззащитную девушку в коридоре, при свидетелях, вы горазды, а сказать что-то, находясь наедине со мной, не можете. Дар речи покинул или придумываете, как больнее уколоть?

– А вы забываетесь, Ланц, - ответила Кристина, вернув себе былое самообладание.

– Позвольте узнать, в каких моментах.

– Во всех.

– Могу я кое-что уточнить?

– Что именно?

– Не волнуйтесь, не количество ваших любовников, - хохотнул Ланц, упиваясь тем, сколько ненависти во взгляде у женщины появляется каждый раз, когда в ушах у нее звучит его голос.

Это были чистейшие эмоции, без примесей. Те самые, что на вес золота. Истинная ненависть, а не просто злость, припорошенная пыльцой отторжения.

– Что вы себе позволяете, Ланц!
– крикнула женщина, ударив ладонью по столу.
– Повторюсь, вы забываете о том, где находитесь и с кем разговариваете. Я вам не малолетняя дура, в присутствии которой можно отпускать пошлые шуточки, а она будет млеть от счастья.

– Я позволяю себе глумиться над вами. Разве непонятно?
– Дитрих искренне изобразил удивление.
– Вы ведете себя так, что над вами просто невозможно не посмеяться. Но да, впрочем, собрались мы здесь не вас обсуждать, а вашу дочь. Так давайте о ней и говорить, а не болтать на отвлеченные темы.

– Не боитесь вылететь из школы?

– Я?
– удивился Ланц.
– Совсем нет. Вы говорите так, словно это единственная школа в Англии, и я обязательно останусь недоучкой, если сейчас выскажу вам все, что о вас думаю. Угрозы у вас глупые, как, впрочем, и вы сами.

Кристина молча проглотила эту обиду.

Уже поняла, что их разговор будет проходить на ином уровне. Здесь будет задействован не тип отношений директор - ученик, а нечто более близкое, родственное, почти семейное. Мать девушки и парень этой же девушки. В этом общении допускались и некие вольности вроде тех, что сейчас вылетали изо рта Дитриха.

В то же время ей было крайне неприятно слышать подобные слова от человека, который ничего не добился, а уже пытается учить её жизни.

Хотелось в очередной раз воспользоваться своей властью, пригрозить, заявив, что может испортить ему жизнь. Дитрих тут же отмел и это заявление.

– В крайнем случае, вернусь в Германию. И там доучусь. Свет клином на вашей школе не сошелся, - подвел он итог своему выступлению.

Вильямс все сильнее убеждалась в том, что в случае с Паркером ей было намного спокойнее, чем в случае с Ланцем. Этот парень не устраивал её вообще по всем пунктам. Он был чрезвычайно наглым, не проявлял никакого уважения к ней, женщине, родившей ту, кому он, вроде бы симпатизировал, да и просто, как к женщине. Он всем своим видом демонстрировал ей свое презрение, осуждал, пытался доказать свою правоту, в её доводы Дитриха совсем не интересовали.

Ланц откровенно скучал, глядя на нелепые попытки Кристины донести до него свою точку зрения. Странно, что Паркер с его умением язвить, не поставил её на место в свое время. Скорее всего, его просто привели в замешательство угрозы о вылете из школы. В отличие от Дитриха, Паркер опасался потерять место, а потому вел себя тише воды, ниже травы. Ланц теперь отрывался от души, глядя на то, как на лице женщины проступают красные пятна, как она хватает со стола первую попавшуюся папку и начинает обмахиваться ею, стараясь привести расшалившиеся нервы в порядок.

Она выглядела нелепо и жалко. Даже аргументов не могла подобрать. Вся её бравада оказалась показной.

Неужели этого человека боялась Люси?

Хотя, в случае с Лайтвуд опасения не напрасны. Они не чужие люди, родственники. Люси зависима от матери до тех пор, пока сама не начнет обеспечивать себя.

Она не сможет, как Дитрих хлопнуть дверью и уйти из дома. Люси девушка, а такие приключения не для девушек. Их нужно оберегать и лелеять, а не подставлять под удар.

Отношения - это всегда ответственность. И несут её двое, а не кто-то один. Об этом Дитрих не забывал ни на секунду, но все равно старательно тянул одеяло на себя, стараясь огородить Люси от всех неприятных факторов, присущих развернувшейся ситуации.