Чтение онлайн

Я взяла в руки зеленоватую от варева ткань и уложила ее точно на лоб вредному оборотню. Знал бы он, как смешно выглядит с этой штукой на голове, точно тут же встал бы и умчался в лес. Я снова нежным касанием прошлась по его волосам. Только бы выздоровел…

— Ты так не переживай. Лучше вот, возьми стакан и напои больного. Эта настойка выведет все лишнее из его организма.

В стакане плавали какие-то листья, а пахло от него… Я зажала нос и потянулась к больному.

— Бальдр, ты должен выпить. — Он сморщился. Да, несладко тебе с волчьим нюхом. — Придется, Бальдр, это поможет тебе.

Тяжело вздохнув, он приподнялся и, сморщившись, опрокинул в себя все содержимое стакана. Старуха удовлетворенно приняла стакан обратно и намочила другую ткань в горшочке.

— Положи вот это ему на шею. — Дала указание. Я подчинилась. — Вот эту на грудь. На живот. На ступни.

Вскоре весь волк выглядел как лесной житель, решивший частично спрятаться от всего мира в зеленой глуши. Правда, Бальдра все равно было бы заметно, с его-то размером… Я вернулась в прежнее положение, освобождая руку и откидывая голову на его постель.

— Вот, сама тоже выпей. Мало ли. — Неуверенно проговорила старуха и протянула снова полный стакан мне. Я недоверчиво осмотрела его содержимое и залила в себя жидкость, лишь сморщив в конце нос.

— Вот и славно. — Услышала голос старухи и тут же пропала в глубоком забытье.

Проснулась от постороннего звука, ворвавшегося в голову. Это был скрип кровати. Обернувшись, заметила темный силуэт, приподнялась на коленях и потянулась к нему. Бальдр. Выдохнула. Провела по его лицу рукой — жар спал. Значит, бабушкины настойки помогали. Но что было со мной? Как я уснула здесь, на полу, в таком неудобном положении? Повертела головой в разные стороны — болит. Шея затекла и стреляла в позвоночник точными зарядами. Потерла руками — вроде прошло.

По полу пошел сквозняк, это кто-то открыл входную дверь. Я притаилась. Тихо. Лишь за окном болтали о жизни сверчки да луна освещала часть комнаты. Делать было нечего, а ночь переждать хотелось в комфорте. Все-таки впереди еще длинный путь. И уж очень хотелось насладиться всеми благами перед уходом. Подкравшись к Бальдру, осмотрела его лежанку на возможность устроиться у него под бочком. Место было. А сам мужчина как раз перевернулся ко мне спиной. Но что-то держало меня на месте, не давая сделать последний шаг.

В академии мы всегда были в женском коллективе. Единственные представители мужской братии — это старые учителя, которые относились к нам как к несносным детям. И еще мелькающие в глубине наших мыслей образы идеальных защитников, которые непременно выберут нас в свои связующие. На этом-то и кончалось все знакомство с мужчиной. Спать с ними никому не приходилось.

Тяжело сглотнув, уперлась руками в матрас. Тишина. Матрас прогнулся, принимая мое тело и окутывая его теплом и уютом. Я тут же зарылась в выданное больному одеяло и накинула его часть на себя. Подождала. Но даже через пару минут ничего не произошло. Поэтому сжав замерзшие пальцы, я все же закрыла глаза и попыталась уснуть.

Но не тут-то было. Именно в этот момент Бальдр решил сменить положение тела и перевернулся точно ко мне, закидывая руку на мою талию. Я снова напряглась, открывая глаза. Такое положение дел меня явно не устраивало. Но спящий спутник не мог понять этого, а потому видимо очень удивился, что мягкая жертва его домоганий решила ускользнуть. Резким рывком меня притянули ближе к горячей груди, а затем еще и плотно закутали в одеяло с головой.

Выбравшись на воздух, я попыталась освободиться. Но не тут-то было. С оборотнем бесполезно спорить. Он сильнее.

Избавившись от лишнего воздуха в легких, я все же прикрыла глаза и постаралась успокоиться, настраивая себя на дыхание оборотня и проваливаясь в глубокий сон без сновидений.

Утро пришло вместе с поющими на всю округу петухами и громкими разговорами под дверью. Утренние гости столпились у калитки и теперь кричали на всю округу, подражая в этом деле петуху.

— Кто так орет? — прохрипел мне куда-то в шею недовольный с утра маг.

— Я уже приготовила заклинание. Если они сейчас не уйдут… — прорычала, зарываясь в тепло.

— Плохая идея, Гага. Немедленно развей плетение. Спросонья ты ведь и нас поджарить можешь. — Его голос обрел прежние командные нотки, и мне пришлось подчиниться.

— Ты нравился мне больше умирающим… — решила отметить. На всякий случай.

— Спасибо, что не оставила там, — прокашлявшись, проговорил он.

Тут к нам заглянула хозяйка. Вид ее был помятый, на скуле алела свежая ссадина.

— Одни проблемы от этих грязных… — она стрельнула в нас взглядом и уперла руки в бока. — По ваши души пришли. Просят доказать, что не маги вы.

Я спрятала нос еще дальше, полностью укутываясь в одеяло от стыда и страха. Неужели нас убьют, казнят за то, что мы другие?

— Но ничего, — между тем продолжила старуха. — Вы вот что, сидите пока здесь. Гага, высуни нос и покорми мужика своего. Из дома не высовывайтесь, пока я не скажу. — И она снова скрылась из виду, оставляя нас наедине.

— Своего мужчину… — задумчиво повторил маг. А я наверняка покраснела от того тона, каким он это сказал. — Сама придумала?

— Сама-сама, — недовольно фыркнула, делая попытку подняться.

— Да ладно тебе, Гага. Я думал, ты меня братом назовешь, не знаю, другом. А тут… Хм, ну ты же понимаешь, что не в моем вкусе? — вдруг перевел тему он. Я аж опешила.

— Что?

— Я говорю… — повторил он. Но я перебила.

— Я слышала, что ты говорил. И с чего ты взял, что интересен мне? Я спасала твою жизнь. И ты должен быть мне благодарен! Почему же вместо этого я выслушиваю лишь недовольство? — взмахнула руками, совершенно забывая, что он не видит.

Бальдр задумался на мгновение, но вскоре его брови вернулись на прежнее место, и мыслительный процесс вернулся к истокам.

— Я поблагодарил тебя за то, что не оставила. Чего ты еще ждала? Я должен целовать твои ноги? Тогда лучше бы оставила в лесу. Потому что подобного ты не дождешься.

И как ему в голову пришло подобное?

— Я и не жду. Но… ладно, — выдохнула, сжав кулачки. Спор этот был так же бессмысленен, как попытки Бальдра открыть глаза и увидеть мир прежним.

— Когда мы отправляемся? — снова вник между мыслями его голос.

— Когда ты поправишься.

— Сегодня? — уточнял он. Я обернулась. Но на мужском лице не было и капли смеха. Для человека, умирающего вчера, он выглядел бодро. Но не настолько бодро, чтобы смог одолеть весь переход до академии.