Чтение онлайн

— Нет, — отрезала, принося в комнату оставленную на столе еду.

Бальдр присел, забирая поднос и раскладывая тарелки.

— Завтра? — предпринял новую попытку. Я покачала головой. Но вовремя исправилась, вспоминая, что он этого не видит.

— Пока ты не встанешь на ноги, мы никуда не пойдем.

— Пока я встану на ноги, весь мир уже изменится, мятежники выиграют войну, и мы станем совершенно новой Империей.

— Нет, Бальдр, — я сморщила нос, оглядывая себя в маленькое зеркало, лежавшее на комоде. — Пускай мы увидим это позже других, но зато будем живы и здоровы.

Глава 25

Как только я поднялась с постели и высунула любопытный испуганный нос в соседнюю комнату, то тут же услышала возмущенные вопли деревенских женщин. Они о чем-то громко спорили со знакомыми нам стариками. Решив разузнать обстановку, подкралась к двери.

— Немедленно открывай дверь, старая ведьма! Иначе пойдем к старосте, и тебя заставят это сделать! — кричал кто-то.

— Именно! Выводи этих чудовищ, тварей низших, и мы простим тебе твою сущность.

— Чего тебе терять? Все равно здесь вместе со стариком сдохнете!

Толпа бесновалась. И мы должны были это остановить, заставить этих людей замолчать.

— Нет места магам на этой земле!

— Из-за них наши детей заболеют!

— Скотина подохнет!

— Мы все из-за этой черни погибнем!

Я их уничтожу! Волна злости накатила безразмерной волной, затапливая остатки разума, заставляя забыть о боли, унижении, любви и прочих эмоциях, осталась лишь она. Лава злости. Самая настоящая угольная ярость человека, который никогда и никому не мог простить несправедливость.

Дернув ручку на себя, я практически вышла на крыльцо дома. Однако некто сильнее перехватил на полпути, захлопывая дверь и припечатывая ее своей спиной.

— ТЫ! — рычал волк. — Что ТЫ делаешь? Ты решила нас обоих угробить? А еще и бабкин дом спалить? Совсем рехнулась?

Я сосредоточилась на волке. Он был преградой, мешавшей крушить, заграждавшей проход.

— Ты видел? Видел ее глаза? — донеслось из-за двери.

— Демоново отродье! Вотан, помоги! — кричали люди. Толпа волновалась.

— Зови старика! Зовите кто-нибудь старосту! Пусть уложит ведьму! — верезжал истерический голос.

— Убить отродье! — поддерживали мужчины.

— Сжечь дом! — уже вовсю распалялись жители.

Глаза заволокло темной пеленой. Я слышала их голоса и шла к своей цели. Я слышала их голоса и сжимала кулаки, выбивая сильнейшим вихрем дверь, откидывая от себя обратившегося в полете волка…

Вихрь темных силуэтов взмыл в воздух. Это вороны почувствовали свою сестру. Это они летели точно к моему телу, обхватывая за талию, дергая освободившиеся от связывающей их полосы ткани волосы. Они были частью меня, я слышала их. И им тоже не нравились эти люди. Они тоже устали от их соседства и несправедливости.

Взмахнув руками, соединила ладони над головой и обрушила на людей лаву. Горячая волна воздуха прошлась рядом с щекой, опаляя темные волосы, разжигая сильнейшее пламя внутри. Сердце билось размеренно, настраиваясь на магию. Ворона на груди зажглась ярким светом, не давая и шанса на нее взглянуть.

— Она всех убьет! — кричали люди и бежали в разные стороны, страшась сгореть в этом пожаре заживо, обратиться в пыль и пепел. И лишь огромный белый волк стоял напротив, уперевшись лапами в землю и взирал на меня осуждающим взглядом. Я не помнила его, не знала, почему он не убивает этих людишек, не давит их крупными лапами, не раскусывает напополам мощными челюстями. Но он был за меня. Я знала это. Как иначе? Дети Вотана должны быть вместе. Мы — его часть. Мы — создания, которыми он должен гордиться.

Развернув лицо к бегущим впереди людям, кинула им вдогонку сноп искр, молнии, что прошили всю землю, избавляясь от скопившегося в небесах напряжения.

Но стоило мне отвлечься, как нечто мощное обвалилось на плечо, горячее дыхание опалило затылок, и кто-то очень сильный уцепился за шкирку, утаскивая в сторону леса.

Пальцы цеплялись за землю, бешеные птицы колотили упертое животное острыми клювами, я слышала, как они отлетали и громко кричали, изрыгая на бесстрашного пса проклятия. Но ничего не портило даже шерсти оборотня. Он продолжал свое грязное дело, грозно порыкивая на неугомонных птиц.

— Ромарандус епахна, — выкрикнула в высь, призывая землю, хватая зверя за лапы и утаскивая его по песку поближе к деревьям, ровняя им землю, ударяя тяжелое тело о стволы и царапая кожу оборотня жесткими ветвями.

Громкое рычание отдавалось в голове пульсациями, будто кто-то ножом проводил по ушам, скрябал сердце скрюченными коготками, отрывал куски плоти и громко пожирал ее, уляпывая все вокруг бордовой кровью.

— А-а-а-а, — новый крик вырвался из окровавленных губ. Искусанные они заливали кровью подбородок, пачкали зубы. — А-а-а, — выгнуло дугой тело.

Я руки прижала локтями к груди, вцепляясь в собственную шею, царапая мягкую кожу, наслаждаясь стукающим под пальцами пульсом.

— Не-е-е-т! — снова вырвался крик. И вот уже голова склонилась к земле, все тело пробила дикая дрожь, а затем подкосились ноги, и я упала на колени, зарываясь пальцами в траву.

Светлые лапы показались в поле зрения. Но защищаться уже не было сил, истощенное тело упало на бок и притихло. Из него медленно утекала магия, лишалась защиты сама сущность… И вместо человека на земле возникла птица. Она легко расправила крылья и поднялась в небо, избавляясь от мирских забот, наслаждаясь свободой и полетом.

Пробуждение было неприятным. Глаза с трудом разлепились, руки-ноги не желали двигаться, а в голове плотной стеной возник туман. Что вчера было? Где я? Наткнувшись рассеянным взглядом на собственные руки, удивленно вскрикнула — под сломанными практически под корень ногтями скопилась грязь, ободранные руки, отсутствующая рубашка, какие-то обрывки майки свисают с плеча. Штаны также порваны, изляпаны грязью, словно я тормозила собой. Что было?

Приподнявшись на коленях, проверила сохранность костей — целы. Ну хоть одна хорошая новость. Кругом — лес. Неужели я сбежала из деревни? Почему? Где Бальдр? Что произошло? Тряхнув головой, осторожно поднялась на ноги. Все тело слегка потряхивало, но равновесие удалось сохранить. В горле пересохло настолько, что язык одеревенел, не желая двигаться, щеки сдулись, припадая к зубам, челюсть постоянно сводило от витающей в воздухе магии. Ворона на груди все еще была горячей. Дотронувшись до нее, тут же одернула руку.

Вопросы падали в голову и растворялись в тумане беспамятства. А так как рядом не было никого, кто мог бы ответить на них, они снова и снова возвращались, донимая воспаленный мозг. Идти пришлось долго. Уже наступал вечер, солнце давно закатилось за горизонт. И только когда в небе появились звезды, я вышла к первым дворам. Сил совершенно не осталось, держаться удавалось на одном упрямстве. Где все? На дворах не было ни света, ни маячащих по домам теней. Тишина. Будто вымерли все. И куда подевались?