Чтение онлайн

– …ишь, чего удумали – имущество клеем портить!

– А я решил, что вы географа пожалели.

– И это тоже. Он, наивный, думает, что если будет вам потакать, то чего-то добьётся. Вас надо вот так держать! – Феликс Эдмундович потряс сжатым кулачком. – У меня одно мнение – по вам по всем тюрьма плачет. Ты ведь знаешь? – домовой пытливо посмотрел на Тимура. Тот согласно кивнул – десятки раз слышал этот приговор, привык.

– У меня к тебе дело, – домовой сменил интонацию.

Измученный дневным гомоном, Феликс Эдмундович очень ценил тишину и спокойствие. В последнее время по ночам ему досаждал шум из соседнего со школой дома – скулила и визжала избиваемая и, возможно, голодная собака. Звук пролетал через стадион, резонировал от стен в пустых школьных коридорах. Домовой нервничал.

– Техничка Поля ходила, просила не шуметь, соседи жаловались, но этот мерзавец на всех накричал и прогнал со двора. Участковый появился один раз, пригрозил штрафом, – доверительно рассказывал домовой.

– И что?

– Ничего! А воз и ныне там. Может, ты сумеешь увести пса и к кому-нибудь пристроить? Устал я, сил моих нет и сделать ничего не могу – чужой дом, мне туда ход заказан.

– А что же я могу сделать? – изумился Тимур. – Мне всего двенадцать лет.

– Ты не такой, как все – первый из школьников, кто меня видит, – домовой поднял палец. – Первый! Поэтому можешь и многое другое, просто сам ещё не знаешь. К тому же ты не один, – домовой кивнул на портфель. Портфель зашевелился. – Твоя защитница поможет. Вы справитесь.

Глава 7

За оградой школьного стадиона стоял старый дом. В захламлённом дворе, в покосившейся будке жил пёс. Недавно дом вместе с собакой достался по наследству от дальнего родственника горькому пьянице и дебоширу Фёдору Петушкову, которого за глаза называли Петушком. За неимением жены и друзей, злобу и обиду на мир нерадивый хозяин вымещал на несчастном животном.

***

Трёхлетний Кай, помесь овчарки с дворнягой, хорошо помнил прежнего хозяина – дедушку, который сытно кормил; следил, чтобы в миске была свежая вода; чинил и чистил будку – в ней до Кая жило не одно поколение собак; на ночь отпускал с цепи. Жизнь изменилась, когда однажды дедушка не вернулся домой… Приходила соседка с детьми – заботилась как могла, а потом во дворе появился этот – плохо пахнущий, злой, пинающий под рёбра тяжёлыми ботинками. Исхудавший, со свалявшейся шерстью пёс теперь ел сухой хлеб, и то не каждый день, мучился от жажды и вони – за ним никто не убирал.

Однажды днём, когда нового хозяина не было дома, Кай услышал возню у высокого ветхого забора и увидел, как в сторону отодвигается одна из досок. Зарычав, бросился к открывшейся щели – его с интересом разглядывали две пары детских глаз. Увидев протянутую руку, принюхался, подошёл поближе – рука пахла добром, пёс ткнулся в неё носом. Рука исчезла и, вновь появившись, поднесла на раскрытой ладони что-то маленькое прозрачное. Кай слизнул, выжидающе посмотрел в щель – может, ещё дадут?

***

Тимур и Ая вышли из проулка, разделяющего школьный стадион и двор с собакой.

– У меня больше барбарисок нет, а пёс голодный. Ты видела, какой он худой?

– И у меня ничего нет, – хлюпая носом, загнусавила Айка и, не выдержав, расплакалась. – Мне так жалко соба-ачку-у…

– Позже вернёмся – покормим, воду надо будет в бутылке принести, – после разговора с домовым и знакомства с псом стало понятно, что без советов друзей из междустенья не обойтись.

Бабуля надолго ушла в универмаг – недавно построенный двухэтажный красавец, облицованный цветной плиткой. Подруга Фаня заняла для неё сразу несколько очередей – в отделе тканей «выбросили» дефицитный ситец, в парфюмерном – чешский шампунь.

Обитатели междустенья собрались в гостиной. Тимур и Мок рассказали о собаке и просьбе Феликса Эдмундовича.

– Нам придётся украсть пса? – Тимур обвёл друзей взглядом.

Мила задумчиво разглядывала рюши на платье. Пирожок, посмотрев на неё, с глубокомысленным видом уставился на свои лапки, будто никогда их прежде не видел. Мок крутила палку, наблюдая за Аврумом – демон ходил из угла в угол, думал и наконец сказал:

– Красть не надо. Хозяин сам отдаст, – демон упреждающе поднял ладонь. – Сейчас объясню. Для таких типов авторитетов нет, кроме самой высокой власти.

– Бога? – удивился Тимур.

– Ну ты хватил! Нет, ниже – руководителя страны. Мок, ты знаешь, кто такой генсек? Тимур, неси газеты!

Позже Тимур и Ая сходили к дому за школой – напоили пса водой из бутылки и бросили в щель кости от бешбармака с кухни тёти Айгуль. Была ещё одна проблема – к кому пристроить Кая (кличку узнали от соседских детей), если удастся его вызволить. Ая предложила поговорить с Аюпом – мальчиком из параллельного класса.

Аюп – чеченец, его родственники каждую весну угоняют отары овец на джайляу – летнее пастбище. Отправить бы собаку туда! Только как уговорить взять измученное, истощённое животное? Но всё оказалось намного проще. На следующий день Аюп просто пришёл с ними к щели в заборе, посмотрел на Кая, дал понюхать руку и с видом знатока сказал:

– Хороший, молодой пёс – откормим – станет сильным, нам такие всегда нужны. Я поговорю с отцом. Приводите Кая к нам.

Тимур переживал, что Аюпа заинтересует, кто и как заберёт собаку с чужого двора. Но юный кавказец ни о чём не спросил, его так воспитали – настоящие мужчины нелюбопытны и немногословны. Мальчики пожали друг другу руки.

Часть 2

Глава 8

Петушок под вечер вернулся домой в обычном для себя состоянии – пьяным и злым. Кай, увидев хозяина, поджал хвост и спрятался за будкой.

– Ид-ди с-суда! – топнул ногой Петушок, – к-кому ск-казал!

В ворота постучали.

– Кто там ищо-о-о? – стараясь держаться ровно, железной походкой подошёл к воротной двери, резко распахнул её и обомлел. Перед ним стоял… генеральный секретарь компартии СССР! Всё как в телевизоре – брови, орденские планки на пиджаке, галстук.

– Товарищ Фёдор Петушков? – спросил генсек и, не дожидаясь ответа, отодвинув плечом хозяина, зашёл во двор. На дороге, рядом с домом стояла большая чёрная машина.

– Жалуются на тебя – пьянствуешь, дебоширишь, – важный человек, хмуря кустистые брови, осмотрелся.

– Я? Меня? Кто, кто ж-жалуется? – заикался трезвеющий Петушок, пытаясь застегнуть трясущимися руками верхние пуговицы мятой рубашки. С трудом справился, пригладил рукой волосы и застыл, вытянув руки по швам.

– Соседи, товарищи по работе – советские граждане. Вот, мне – руководителю страны – пришлось вмешаться. Может, предложишь сесть или так и будем разговаривать стоя?

Вмиг с лавки, подпирающей стену дома, были сброшены вёдра, тазы и прочий гремящий хлам. Нерадивый хозяин вытер рукавом освободившееся место и с поклоном пригласил сесть.

– У меня, – с трудом выговаривая слова, посетовал старый больной Леонид Ильич, – конечно, очень много забот, – отдёрнув брюки на коленях, он неловко уселся на низкую лавку. Покряхтел, пожевал губами и одышливо продолжил: – но как же я могу не помочь, не вмешаться? Ведь речь идёт о нашем, советском человеке. Очень хочется знать, что у тебя на душе. Сядь, не стой как истукан.