Чтение онлайн

Дикий коктейль человеческой крови и плазмы гидробионта Раймонды представлял серьезное испытание для печени и почек, поскольку медикаментозные ингибиторы защищали внутренние органы от вредного воздействия инородной плазмы лишь на девяносто восемь процентов. И этого соотношения приходилось строго придерживаться, так как при ста процентах защиты наступало отторжение имплантанта.

– А как себя чувствуете вы?
– спросил я, пожимая повисшую в воздухе руку Мальконенна.
– Похмелиться не хочется?

Мальконенн сник, попытался выдернуть руку, но я держал ее крепко.

– Что вы, право...
– смущенно пробормотал он.
– Ничего страшного в конце концов не случилось...

– Случится, - мрачно пообещал я.
– Еще одна подобная выходка с вашей стороны, и наши договорные отношения будут разорваны. С уплатой вами всех обусловленных договором компенсаций. Если потребуется, то и через суд.

При упоминании о суде Мальконенна передернуло. Больше всего он боялся огласки. Для моей репутации суд тоже был ни к чему, но крелофонист прекрасно осознавал, что это отнюдь не поставит крест на моей карьере. Слишком я независим в своей области, чтобы превратиться в изгоя. Для него же огласка означала бы полный крах.

– Зачем же так сразу - суд...
– забормотал он.
– Даю слово, что, пока вы будете на Раймонде, я ни грамма в рот не возьму и носа с виллы не высуну до вашего возвращения.

Он попытался заглянуть мне в глаза, но тут же отвел взгляд. Нехороший у него был взгляд, неискренний, но я ему поверил. У чересчур эмоциональных натур внешняя реакция редко совпадает со словами.

– И все это время не будете отвечать ни на чьи звонки, кроме моих, сказал я.

– И все это время не буду отвечать ни на чьи звонки, кроме ваших, эхом откликнулся Мальконенн.

– Даже если продюсер предложит вам сверхзаманчивые гастроли.

Это был удар ниже пояса. Третьеразрядному крелофонисту никто не предложил бы и низкосортного турне.

– Даже...
– по инерции продолжил Мальконенн, но тут до него дошел иезуитский смысл моих слов, горло у него перехватило, он напрягся, медленно поднял голову.

– Обещаю, - процедил он, с ненавистью глядя сквозь меня, - что все это время проведу как отшельник и не поддамся ни на какие соблазны.

Получилось излишне патетично, но, учитывая его богатый сценический опыт, наложение театральных штампов на обещание не следовало принимать за ерничанье.

– Договорились, - ровным голосом произнес я и наконец-то отпустил его руку.
– Помогите перенести багаж на причал - мне после операций нельзя поднимать тяжести.

Мальконенн нырнул в люк яхты и один за другим вынес на причал три объемистых баула. Последний, наиболее тяжелый, он не смог поднять и волоком протащил по настилу.

– Оставьте тут, - распорядился я.
– Незачем переносить в дом, а затем обратно. Когда, кстати, прибудет катер с экспертами?

– Через полтора часа, - отдуваясь, выдохнул Мальконенн.
– Что у вас в баулах?

– Снаряжение.

– Да? И для...

– Меньше будете знать, крепче будете спать!
– оборвал я его на полуслове.
– Кстати, снаряжение сделано по спецзаказу, и расходы превысили первоначальную смету.

– Я доплачу, - быстро согласился Мальконенн, чем приятно удивил меня. Когда мы расставались неделю назад, я посчитал его за скареда. Оказывается, не все так просто - дурман наркотиков и спиртного вызвал у крелофониста манию меркантильности, у иных буйство. Трезвый Мальконенн нравился мне больше.

– Идемте, - смягчил я тон.
– Не торчать же нам на причале в ожидании экспертов полтора часа. К тому же экспертизу экспонатов положено проводить в здании.

В котловине был поддень. Искусственное солнце стояло в зените, перегретый песок источал жар, и рассеянная тень от куцых крон корабельных сосен не спасала от зноя. Пока мы шли по тропинке до коттеджа, я изошел потом. После недели пребывания в статичных условиях госпиталя пять минут на жаре на фоне общей послеоперационной слабости вызвали дурноту, и мне было не до красот долины. Поэтому, как только мы оказались в прохладе комнат, я упал на диванчик в первом же зале, достал баллончик с аэрозолем и, расстегнув ворот, брызнул за шиворот хорошую порцию двухпроцентного формальдегида. Жабры обожгло, меня передернуло, а затем по телу начала разливаться блаженная истома. Главное, не переусердствовать с формальдегидом: то, что для жабр - основа жизнедеятельности, для человеческого организма - яд.

Мальконенн наблюдал за моими действиями со странным выражением брезгливости и одновременно сочувствия на лице.

– Еще не адаптировался, - кисло усмехнулся я.
– С вашего позволения я прилягу?

– Да-да, - спохватившись, озабоченно засуетился он. Укладывайтесь... Подушку дать?

Я слабо отмахнулся, осторожно лег боком на диванчик, вытянулся и пододвинул под голову съемный надувной подлокотник. Как минимум месяца полтора спать и отдыхать, лежа на спине, мне заказано.

Мальконенн бесцельно прошелся по залу, остановился и нерешительно посмотрел на меня.

– Что?
– спросил я, преодолевая слабость.

– Вы говорили о счетах... Перерасход за спецснаряжение...

Я тяжело вздохнул. Начинается! Неужели передумал оплачивать? Недавнее приятное удивление по поводу готовности крелофониста все оплатить сменилось досадой.

– Нет-нет, - понял меня без слов Мальконенн.
– Не в том смысле... Мне нужны счета, чтобы перечислить деньги...

– Придут электронной почтой, - пробормотал я, прикрывая веки. После аэрозольного шока меня охватила сонливость.
– Если уже не пришли...

– Ага, ага...
– закивал Мальконенн и вновь бесцельно заколесил по комнате.
– Не хотите посмотреть, как я оборудовал грот для занзур? предложил он.

– Нет.

– Тогда чем будем заниматься?

– Ничем. Ждать прибытия экспертов, - не открывая глаз, ответил я.

Ждать Мальконенн не умел, но, к счастью, тревожить меня больше не стал. Бродил по залу, шумно вздыхал, несколько раз присаживался в разные кресла, кажется, пытался слушать через наушники крелофонию... Точно не помню, веки я разлеплял редко, к тому же немного вздремнул.

Очнулся я по синхронной команде вживленных биочипов секунд за десять до сообщения системы жизнеобеспечения виллы, что катер с экспертами страховой компании причалил к створу. Я лишний раз убедился, насколько биочипы незаменимы для моего предприятия, но тем не менее вживлять их навечно не собирался. И никакому нейрохирургу меня в этом не переубедить.

– Надо идти встречать!
– встрепенулся Мальконенн, вскакивая с кресла.

– Ни в коем случае, - охладил я его пыл, неторопливо садясь на диване.
– Оставьте эмоции для своих концертов, а сейчас сыграйте роль солидного коллекционера антиквариата, который оказывает огромное одолжение, предоставляя экспонат для выставки на Раймонде. Нельзя показывать свою заинтересованность, иначе вашу нервозность примут за желание получить хорошие деньги, а это в среде коллекционеров считается дурным тоном. К тому же не хочу, чтобы кому-нибудь из экспертов закралось в голову подозрение об иных целях, преследуемых хозяином. Поверьте, большинство экспертов прекрасные миелосенсорики и фальшь в поведении улавливают мгновенно.