Чтение онлайн

– Увы, беднягам приходится несладко.

– Их бросают в пропасть?

– Хуже. Они приезжают сюда на следующий год, в последнюю смену. И так до тех пор, пока не сдадут.

Хар-раа аж передернуло.

– Ну уж нет!
– с яростью прорычала она, впрочем, не слишком громко.
– Клянусь шерстью, со мной у них этот номер не пройдет!

Придя в сознание, Элин по уже укоренившейся привычке сначала некоторое время полежала неподвижно, привыкая к новым ощущениям, а потом попробовала осторожно пошевелиться. Тело сразу пронзила резкая и сильная боль. Она послушно замерла, пока боль не затихла до приемлемого уровня. Потом, ощутив, что в палате есть еще кто-то, решила для начала открыть глаза.

– Ма, ты?
– невнятно пробормотала она, безуспешно пытаясь разлепить веки, но те не слушались. Наконец, левый глаз открылся и Элин увидела что-то светлое, плавающее в неплотном тумане, смутно напоминающее человеческое лицо.

– Лежи спокойно, это я, - услышала она знакомый тихий голос.

– Ник?
– искренне удивилась Элин, стараясь по возможности четко выговаривать слова. К своей радости, говорить она могла. Язык, не слишком хорошо, но все же повиновался.
– Как ты здесь очутился? Они же клятвенно обещали, что сообщат только родителям.

– Неважно. Мама скоро будет. Что на этот раз?

Элин помолчала, а потом деланно беззаботным тоном ответила:

– Тактическая игра. Рутина... Оборона плохо укрепленного форта от внезапного нападения противника.

– Ваши игры всегда так кончаются?

– Конечно, нет. Это чистая случайность. Мы просто творчески подошли к правилам, а уж шуму теперь...

– И кто выиграл?

– Разумеется, мы, - все также невнятно пробормотала Элин, безуспешно попытавшись улыбнуться ему и наконец бросив безнадежные попытки. Лицо почти полностью закрывала блокирующая повязка, которая вдобавок сильно мешала говорить, а лицевые мышцы наверняка были отключены. Она их совершенно не чувствовала.

– Хотел бы я взглянуть на проигравших, - со вздохом сказал Ник. Потом спросил: - Ругать тебя, конечно, бесполезно, да?

– Угу. Но я прошу прощения за беспокойство.

– Что-то ты сегодня подозрительно мягкая... Так, понял. Насчет творческого подхода, это была твоя инициатива, да?

На этот раз Элин благоразумно решила промолчать. Ник молча встал, подошел к широкому окну и некоторое время задумчиво смотрел вниз. Этаж, на котором располагалась палата, находился высоко. Громадные деревья внизу, окруженные густым подлеском, казались отсюда совсем маленькими. Училище имело собственный обширный медцентр и похоже, он никогда не пустовал.

Ник опять вздохнул, присел около нее и покачав головой, осторожно спросил:

– Сильно попадет?

– Уже.

Ник осторожно нагнулся и зарылся лицом в ее волосы. Элин медленно подтянула свободную от зажима руку и немного приподняв ее, ласково погладила его затылок.

– Ты когда-нибудь повзрослеешь, а?

– Я постараюсь впредь быть поаккуратней, правда. Ты мне веришь?

– Конечно, нет.

Он легонько поцеловал ее и услышав шаги, с сожалением выпрямился, повернувшись к двери.

– Это, наверное, мама. Сейчас тоже будет ругать.

– Держись, - он осторожно сжал ее руку.
– Наука всегда была на стороне творческих личностей.

Мать вошла в палату с улыбкой на лице, правда немного тревожной. Она приветливо кивнула Нику и сразу переключилась на дочь.

– Элин, девочка, - укоризненно сказала она. - Опять? Ну что ты моргаешь? Ты же обещала мне, в прошлый раз... как же так?

Потом она перевела взгляд на Ника и увидев выражение его лица, покачала головой:

– Ага, все понятно. Так для тебя это новость, милый? Тогда прости. Ты еще побудешь здесь?

– Нет. Мне уже пора бежать.

– Тогда не буду вам мешать. Пойду, поговорю с доктором.

Кивнув ему на прощанье, она вышла. Некоторое время оба молчали.

– Сейчас ты скажешь, что у тебя просто нет слов, - наконец медленно произнесла Элин.
– Но скажи, зачем в тот раз нужно было тебя волновать? Ведь все обошлось.

– Эл, ты неисправима, - Ник тяжело вздохнул. - Похоже, у меня сегодня день сплошных вздохов. Прости, но мне действительно пора бежать. Я обязательно выберусь к тебе, завтра с утра.

– А что за неотложные дела?

– Переговоры насчет будущей работы. Со мной связались из Проекта. Говорят, что их заинтересовало то, чем мы занимаемся с ребятами. Предлагают встретиться лично и обсудить условия.

– Ух ты! Согласишься?

– Пока не знаю... Нужно все очень тщательно взвесить.

– Ты страшный задавака.

Ник засмеялся.

– Вовсе нет. Но у меня есть только одна ценная вещь - моя голова. Я не могу раздавать ее направо и налево, не подумав хорошенько.

Элин сделала ему знак наклониться.

– Только одна?
– тихонько спросила она.

Ник опять зарылся в ее волосы и прошептал ей на ухо:

– Только одна, глупенькая. Ты - не вещь. Ты моя судьба, мое единственное счастье. Ты не имеешь цены.

Элин замерла, боясь даже вздохнуть. Она почувствовала, как ее с головой накрывает теплая, ласковая волна. Даже боль внезапно куда-то исчезла. Странное, незнакомое чувство нахлынуло на нее - ей показалось, что еще чуть-чуть, и она буквально растает от счастья.

Ник давно ушел, а она все лежала, боясь пошевелиться и опасаясь, что неожиданно пришедшее ощущение огромного безграничного покоя вдруг исчезнет без следа, так же внезапно, как и появилось.

– В свой первый поход сегодня выходит группа новичков, вы будете их сопровождать. Показываться им не надо. Ваша задача - подстраховать их на особенно опасных участках маршрута и все.

– Кто старший?

– С вами пойдет мастер, но его задача - оценить вас, а не новичков. Вы его не увидите. Поэтому выберите временного лидера сами. Все ясно?

Если бы после той самой, первой вылазки в горы, Хар-раа кто-нибудь сказал, что во время ночного бега она будет не спеша и со вкусом наслаждаться окружающей природой, она рассмеялась бы шутнику прямо в лицо. Однако сейчас, бесшумно скользя рядом с подругой по свежевыпавшему снегу, она только и делала, что глазела по сторонам. Ночная красота вокруг была такой же совершенной, как и дневная. Пожалуй, даже лучше.

Новички ее абсолютно не интересовали. Это шумно пыхтящее, неуклюжее стадо, тратившее все силы на то, чтобы не споткнуться и не упасть, слишком карикатурно напоминало их самих, недавних, чтобы быть хоть чуточку интересным. Тело, доведенное многочисленными тяжелыми упражнениями до автоматизма, казалось парило в воздухе. Оно стало на диво послушным, так что можно было всласть наслаждаться стремительным, легким, бесшумным бегом, и даже тихонько переговариваться, когда позволял внешний шум.