Чтение онлайн

– Какого черта?

– Федеральная карантинная служба. Проход за барьер проход запрещен, вы обязаны повиноваться.

– Вы не имеете права!

– Имеем. У нас есть на это все необходимые полномочия.

Это было правдой. В некоторых ситуациях карантинщики могли прижать даже армию, не говоря уже о гражданском населении отдаленной колонии.

– Но это наша планета! Мы здесь живем! И вы запрещаете нам пройти туда?

– Да. Ничем не могу помочь. Обратитесь к руководителю операции.

Часовой что-то бросил в комм и махнул рукой направо. Не говоря больше ни слова, они послушно двинулись вдоль светового ограждения к большому флайеру, около которого что-то деловито обсуждала группа офицеров. Пока они подошли, короткий разговор закончился и все, кроме одного, сели в машину и улетели. Оставшийся повернулся к ним и молча ждал, поигрывая каким-то небольшим и незнакомым прибором в опущенной руке.

Говорить начал Жан, но возмущенный Чарльз не дал ему закончить. Однако перепалка длилась недолго. Офицер нахмурился и сказал, как отрезал, произнося фразы резким с хрипотцой голосом:

– На время проведения операции Совет колонии ограничивается в правах и все вопросы, касающиеся карантина, переходят к руководителю операции. Указ завизирован Председателем Совета. Советую вам успокоиться и выполнять распоряжения штаба. Обстановка предельно серьезная. Если нам понадобится помощь жителей колонии, то к вам обратятся с соответствующим призывом, через Совет. А сейчас извините, дела.

– Но там моя дочь!

– Не волнуйтесь, о детях позаботятся в первую очередь. У нас очень квалифицированные специалисты. А через несколько часов здесь будут все лучшие врачи Федерации.

– Это моя единственная дочь, как вы не понимаете!

– Сожалею, - офицер качнул головой и повернувшись, стал что-то негромко надиктовывать в комм. Чарльз посмотрел на часового, стоящего рядом в оцеплении. Тот едва заметно пожал плечами.

– Пойдем, - Моуди силой старался отвести своего друга.
– Чарли, не теряй головы! Вспомни, когда-то мы с тобой точно также торчали в поле, с оружием в руках. Парни просто выполняют приказ.

– Если они думают, что меня остановят эти хлопушки, - начал яростно Чарльз, но высокий режущий звук заставил его замолчать. Звук становился все выше и выше, на мгновение у всех заныли зубы, потом нестерпимый визг перешел слуховой барьер и о его силе можно было догадываться только по непреходящей давящей боли в перепонках.

Прямо перед ними, в нескольких метрах за карантинным барьером, из ниоткуда, вырастал мутно-белый пузырь, невообразимых, гигантских размеров. Когда его верхушка пробила тучи, то на ней радужными бликами заиграли лучи заходящего солнца.

Чарльз, скрипнув от бешенства зубами, замолчал и безропотно дал себя увести. Лезть башкой вперед на силовой барьер мог только сумасшедший. При всем своем отчаянии он таким не был. В голове крутилась только одна дурацкая мысль: что он скажет жене? И лишь через некоторое время до него дошло, что говорить ему теперь не с кем.

Эти несколько сотен метров разделили надвое всю его жизнь.

Неосязаемое марево намертво отрезало его от самого дорогого, что было у него в жизни. Он оказался по одну сторону карантинного барьера, а его жена и дочь - по другую.

Адмирал поздоровался первым, спокойно глядя на нахмуренное лицо Председателя.

– Неприятности?

– Да, и не малые. Для расследования инцидента создана международная комиссия, с участием всех заинтересованных сторон. Нет сомнений, что очень скоро они потребуют доступ в карантин. Есть возможность быстрой подвижки в этом направлении?

– Пока нет. Какие основания для подозрений?

– Последний корабль на станции - земной лайнер. Раулляне совершенно правы, выдвигая свои претензии, мы на их месте поступили бы точно также. Сколько потребуется времени?

– Не меньше месяца. За это время проблема будет решена.

Председатель покачал головой.

– Слишком долго, давление чересчур велико. Совет также включился в это дело, создана инспекционная группа. Как всегда, когда происходит что-нибудь непонятное и неприятное, все тычут пальцами в Проект. Готовьтесь к приезду гостей.

– Вы не сможете лично ее возглавить?

Председатель замялся.

– С политической точки зрения это было бы не совсем корректно, - осторожно заметил он.
– Выгоднее отдать этот пост оппозиции...

Адмирал промолчал, красноречиво глядя на Председателя. Тот вздохнул:

– Попробую что-нибудь сделать. Надеюсь, я вас правильно понял.

– Я жду вас. Прилетайте, как только сможете.

Как только над Элин распахнулась крышка саркофага, она, не слушая настойчивых уговоров врачей, доковыляла до резервного гравилета, который постоянно дежурил на их базе, и взяла курс на островную резиденцию Адмирала. Ее гнала вперед ни на минуту не прекращающаяся тревога за судьбу Ника.

Вопреки ее опасениям, Адмирал согласился встретиться с ней после первого вызова по комму. Она сделала вызов, как только машина поднялась в воздух. Элин получила разрешение на беспрепятственный вход в посадочную воронку и быстро прошла входной контроль.

Когда она входила в кабинет, Адмирал заканчивал какой-то, видимо не очень приятный разговор по своему личному терминалу и только махнул рукой, приглашая садиться. Хотя Элин заметно покачивало, она не двинулась с места и продолжала упрямо стоять.

Закончив разговор, Адмирал хмуро посмотрел на нее, потом тяжело поднялся и придвинул Элин кресло. Он не садился до тех пор, пока она не опустилась в него. Махнув рукой помощнику - это был кто-то новый, Элин его не знала, он сам закрыл изнутри дверь и сел за свой стол.

– Вы не хотите объяснить мне причины изменения плана операции?

Элин хотела произнести фразу спокойно, но голос предательски дрогнул, и уже не сдерживаясь, она почти закричала:

– Как вы могли отдать приказ об атаке? Ведь это был пассажирский лайнер! Даже если на борту находилась банда преступников - остальные, это невинные люди!

Перед глазами возникла серая пелена, стены кабинета закачались... Она ухватилась руками за подлокотники, пережидая приступ головокружения. Потом ощутила около губ стакан и жадно отпила. Зрение немного прояснилось.

– Полегчало? - Адмирал убрал стакан, поставил на стол. И покачал головой.- Глупо. Глупо так рисковать, девочка... Молчи и слушай.

Он подождал, а потом негромко заговорил, глядя Элин прямо в глаза:

– Помнишь, что я говорил при первой встрече? Нельзя делать выводы, не обладая полной информацией.