Чтение онлайн

Мне стало тоскливо и нехорошо. Сердце мое сжалось, когда я услышал, что любимые мною магия, чародейство и спиритизм осуждаются святой Церковью.

Свою проповедь священник закончил словами, которые потрясли меня:

— Итак, каждый из нас за себя даст отчет Богу. «Какой же отчет могу дать я?» — подумалось мне. Очевидно, с моими делами отчет придется держать перед сатаной. К Всевышнему меня просто не пустят. Я буду брошен в озеро огненное, где псы и чародеи, и любодеи и убийцы, и идолослужители и всякий, делающий неправду. Внезапно меня охватил ужас. На лбу выступил холодный пот. Руки задрожали. Я вспомнил предсказание моего друга, астролога, умершего от саркомы в прошлом году. Он предсказал, что я не доживу до семидесяти несколько лет. А мне уже шестьдесят шесть. Еще он сказал, что умру я в середине ноября и смерть моя придет сверху. Что это означает, он не пояснил. Сколько я ни спрашивал, получить от него вразумительный ответ я не смог. Что такое несколько лет? Два, три, четыре? Впрочем, не все ли равно. Что привязывает меня сейчас к жизни? Женщина? Ребенок? Семья? Их у меня нет. Собственность? Двухэтажный особняк, где я живу и принимаю клиентов, и неплохой счет в банке. Едва ли что-либо из указанного могло бы помешать мне переступить порог вечности. Карьера? Тут я чего-то достиг — известный маг и экстрасенс, избавляющий своих клиентов от тяжелых болезней и душевных расстройств. Со всем этим можно спокойно расстаться, но прежде обязательно надо покаяться, примириться с Богом.

Это были последние слова в дневнике Фабиуса. Он был убит 16 ноября утром. Смерть действительно пришла сверху, с крыши двадцатипятиэтажного здания…

«Картина проясняется, — подумал я. — Отдельные части кроссворда встают на свои места».

Я встал и протянул Кароле пачку банкнот, которую она с жадностью схватила. Быстро пересчитав их, она заперла деньги в сейф, передав мне дневник Фабиуса. Сделка состоялась

— Вы правы, — сказал я. — Ваша информация действительно стоит этих денег.

Я попрощался, вышел из дома и неторопливо пошел по дорожке, чувствуя на спине пристальный взгляд Лейси.

Я вернулся домой, глубоко потрясенный, стараясь справиться с чувством паники, охватившим меня после чтения дневника Фабиуса. Будучи специалистом по нервным и психическим болезням, я однако, не предполагал, что маги и экстрасенсы высокого класса могут обладать такими сверхъестественными способностями. Хотя, знакомясь ранее с индуистскими священными писаниями, я узнал, что существуют люди, которые посредством усиленного аскетизма достигают чудесных способностей. Но я не верил этому, я считал это мифом и даже теперь, когда лучший мой друг стал жертвой сверхъестественных способностей мага, я отказывался в это поверить. Это какая-то фантастика! Хотя справедливости ради надо признать, что этот Фабиус обладал какими-то знаниями, о которых современная наука не имеет понятия. Я отказывался называть это колдовством или магией. Во всяком случае, помочь моему другу я уже не мог. Отомстить? Но кому? Каким образом? Привлечь к суду непосредственного виновника я не мог: он был мертв. А если бы и был жив, то ни один суд в мире не стал бы судить его за использование сил магии. Подать в суд на вдохновителей этого преступления я тоже не мог по тем же причинам. Оставалось надеяться на суд Божий. Суд этот действует иногда мгновенно и кара настигает преступника быстрее, что появляется отражение в зеркале. Взять хотя бы смерть самого Фабиуса. Меня смущало только одно обстоятельство. Если Фабиус знал, когда умрет, то почему не попытался предотвратить это событие. Скорее всего, ему просто надоело жить. А может он просто сменил свое тело, воспользовавшись своим магическим искусством? Я этого уже никогда не узнаю. Да и может ли кто-нибудь из живущих предотвратить свою смерть?

Патриция вернулась из клуба довольно поздно. Выпила она там несколько больше нормы: надо было хоть как-то отметить свое превращение из бедной золушки в богатую наследницу. Сколько времени она ждала своего звездного часа. И вот он настал. Но вместо поздравлений все ее знакомые выражали ей соболезнование и жалели ее. Вот дураки! Она с трудом справлялась с ролью молодой вдовы, надев на лицо фальшивую маску скорби. Но увлекшись новой ролью, она на какое-то время перестала контролировать количество выпитого. А ведь доктор предупреждал ее, что с этим надо «завязывать». И вот результат: она с трудом дышала и была не на шутку встревожена. Ноющая боль в груди обострилась. Что ж, теперь надо проглотить таблетку и отдохнуть. Через час-другой ей станет лучше. Но когда Патриция открыла дверцу автомобиля и начала вылезать, у нее потемнело в глазах от резкой боли. Она упала обратно на сиденье, прижав к груди свои красивые руки. По всей вероятности, это был сердечный приступ. Ее объял ужас смерти. В следующее мгновение боль сделалась невыносимой. Она попробовала закричать, но тщетно. Потом ее окутала тьма — и все кончилось. В девять утра я был в клинике. Сестра Роббинс знала мои слабости и привычки. Она вошла в кабинет следом за мной, поздоровалась и поставила на стол чашечку дымящегося кофе, а рядом положила утреннюю газету. Когда она вышла, я выпил кофе и взял в руки газету. На первой полосе аршинными буквами стояло: «СМЕРТЬ ОТ СЕРДЕЧНОГО ПРИСТУПА». Газета поместила фотографию Патриции Ивен. Сообщение было коротким. Из него следовало, что она умерла от сердечного приступа в 37-летнем возрасте, спустя пять дней после гибели мужа. Согласно завещанию Роберта, в случае смерти обоих супругов все его состояние передавалось в фонд медицинских исследований. «События разворачиваются с калейдоскопической быстротой» — подумал я, отложил в сторону газету и закурил. Сколько сил потратила эта женщина, добиваясь состояния Роберта, достигла цели, пойдя на преступление. А результат… Судьба иногда играет злые шутки… Из задумчивости меня вывел осторожный стук в дверь. Так деликатно стучал обычно мой ассистент Питерс. Я был так обрадован его приходу, что не сразу заметил его бледность и задумчивость.

— Генри, я помню как вы переживали смерть Ивена, — сказал он. — Теперь вот настала очередь его жены. Вам не кажется, что над этой семьей тяготеет какой-то злой рок?

— Возможно, а почему вы говорите об этом? Вас тоже поразили эти два события?

— Не два, а три.

— О чем это вы?

— Возникло еще одно обстоятельство — я не знаю, известно ли вам, что случилось с Дамьером?

— С любовником Патриции?

— Да.

— Нет. Неизвестно.

— Мне позвонили из полиции час назад, — осторожно заметил Питерс — Дамьер погиб.

— Как? И он тоже?

— Он поехал встречать мать Патриции. По дороге в аэропорт его машина столкнулась с трейлером. Водитель был пьян. Дамьер скончался на месте происшествия. — Питерс чихнул и вытер нос платком. — Правда, пьяный клялся, что Дамьер мог избежать столкновения, но кто поверит пьяному?

Экспедиции на Памир для исследования АЯ в одном и том же районе в течение семи лет непрерывно, начиная с 1983 года, не преследовали своей целью получение только аппаратурных данных. Для этого не было соответствующих приборов, к тому же никем не отрицалось, что иррациональный путь познания не менее важен, чем рациональный, хотя были получены фотоматериалы, внесшие и элемент рационализма.

Данный материал — это наиболее примечательные выдержки описаний чувственных переживаний и визуальных наблюдений участников походов, а также фотографии.

Август 1983 года

Экспедиция была организована общественной группой по изучению АЯ при Воронежском областном правлении НТО РЭС им. А. С Попова. Исследования осуществлялись в районе Гиссарского хребта в 60 км севернее г. Душанбе. Лагерь был разбит в среднем течении р. Сиамы на высоте около 2100 м над уровнем моря.

В состав экспедиции входили люди различных профилей: физики, врачи, социологи, альпинисты, фото-кинолюбители и другие. Оснащение: бинокли, фото-киноаппаратура, звукозаписывающая аппаратура, гидрометеорологические приборы, специальные приборы для измерения радиоизлучения, радиоаппаратура, барограф.

Четвертого августа после продолжительного вечернего наблюдения Г. Копытов никак не мог уснуть. Наконец это удалось, но через некоторое время он проснулся от сильнейшей внутренней вибрации всего тела, как будто находился в мощном вибрирующем воздушном потоке, исходившем сверху. Не в силах было снять оцепенение и открыть глаза, пытался закричать, но не смог. Лишь огромным усилие воли удалось выйти из этого состояния, которое нельзя было назвать бодрствованием, но это не было и сном. Открыл глаза и сразу посмотрел вверх, но ничего не увидел кроме Луны. Было страшно. Рядом в спальниках, прямо на тропе, лежали А. Кунаев и В. Яковлева. Внизу шумела Сиама. Время было 4:30.

В эту же ночь Я. Босин, находившийся неподалеку от Копытова, приблизительно в 1:05 увидел нечто, движущееся по тропинке. Подумал, что идет человек. Из-за высокой травы была видна лишь верхняя часть туловища, как он думал. Но когда фигура вышла на открытое пространство, он увидел, что по воздуху движется квадратное тело высотой около 0,5 м.

Пятого августа В. Углин спал в спальнике на открытом воздухе. Около 1:00 внезапно проснулся и посмотрел в сторону, где спал А. Гижа, но не увидел ни его, ни его спальника. Светила Луна, все хорошо было видно. Закрыл глаза, полежал 1–1,5 минуты, посмотрел опять — Андрей лежал на месте. Утром выяснилось, что он никуда не отлучался. При этом А. Гижа заявил, что тоже просыпался ночью и тоже не увидел своего товарища, хотя и тот никуда не уходил. После их рассказа все назвали это явление «эффектом отсутствия».

Шестого августа, приблизительно в 21:30, с запада начала надвигаться гроза, но до нас она не дошла, и дождя не было. В это время мы находились на том же месте, что и 4 августа. Вдруг в 22:45 ниже по ущелью на востоке с треском появилось яркое свечение, будто на склоне горы зажгли фонарь. Оранжевый шар был от нас на расстоянии около 500 м и медленно двигался. Создавалось впечатление, что кто-то идет по тропе в нашу сторону и светит мощным фонарем. Секунд через 10 свет беззвучно погас. Я. Босин, приблизительно в 00:30–00:45, увидел как со скалы, около 200 м от него, начал падать оранжевый шар величиной с апельсин. Он пролетел по дуге, будто его бросили, и упал внизу на камни недалеко от Сиамы, рассыпавшись светящимися брызгами.