Чтение онлайн

Джим, огляделся по сторонам, и сделал то, что хотел сделать все последние дни, он упал на колени и попытался поймать горлышко бутылки губами, а когда это не удалось, прижался лицом к тёплому мягкому животу женщины.

Рут пронзительно захохотала ей было щекотно. Потом она ловко ввела свои пальцы Джиму в ноздри и рванул их вверх.

Конпол заорал от боли и вскочил на ноги, из носа текла кровь. Его обидели, он был раздосадован и страдал словно молодой ослик в табуне скаковых лошадей.

— Я вас успокою — сказала Рут — Запал любви можно купировать. Например, политические дебаты, меня они например довольно сильно увлекают. Ты за кого будешь голосовать?

— За маргинальных демократов — прохрипел Джим.

— Вот видишь как хорошо. У тебя есть мировоззрение, гордись им. Слышишь? Гордись!

— Я хочу быть счастливым — сказал Джим, он обмяк и снова рухнул на колени — моё счастье скрыто под слоями мышц и мягкого жира, в твоём уютном лоне.

— Не хочешь гордиться будь счастлив просто так! — сказала Добрая Рут.

Она снова повторила трюк с ноздрями. Только теперь несмотря на кровь и стоны она как послушного телёнка подвела Конпола к фаэтону открыла дверь и затолкнула его внутрь. Следом она закинула простыню и свёрток с катаной.

— Надеюсь эти тряпки спасут тебя от ожогов. — сказала она на прощание — Южное Солнце жжёт как печка береги глаза и кожу. А по поводу любви, возможно пошлю тебе свои клетки, ты ещё сильный, возможно ребёночка вынесешь, готовься.

Когда фаэтон уже взлетел, но не выбрал направление полёта, доктор Конпол включил эгосферу и просканировал эмоции своих бывших коллег на предмет их отношения к его отъезду. С огорчением он увидел только равнодушие и сдержанную вежливость окружающих. Всё информационное пространство, как и положено, было занято предстоящими выборами.

Джим лег на стеклянный пол машины. Он видел как Добрая Рут побрела в сторону Зала Собраний. Всё Каменное Молоко было как на ладони.

В том числе и кальдера наполненная ледяной водой. И глядя на это хрустальное озерцо Джим вдруг понял, что так и не нашёл в себе смелости окунуться в темнеющий на дне озера грот. И не потому что там в глубине скрыто что-то важное. Нет. У человека нет секретов и тайн кроме тех которые он придумал сам. Все его Джима секреты, по сути являются игрой в секреты, и это есть главная тайна которую он Джим, оставляет в парке.

Техника работала в автономном режиме. П-дроид, кибернетический пилот, был связан с административным и медицинским терминалом, и лучше кого-либо знал цели и направление маршрута. Джим закрыл глаза и усилием воли скрыл образы озера из своего сознания.

Фаэтон направился в пустыню Сахара. Он летел на сверхнизкой высоте. Джим лежал на животе раскинув руки и ноги его глаза были закрыты. Но если бы его кто-то спросил, он бы смог детально описать пейзажи проносившиеся в двадцати метрах под ним.

Воображение и пространственное восприятие у Джима, работали и без внешнего вмешательства в тело.

Альпийские луга, покрытые искусственным туманом, плодородные долины, Средиземное море, агроэдемы, небоскрёбы, порталы Чёрного подобия, и бескрайние пески. Протяжённые пространства пыльных пустошей и руины. Руины старых заводов и городов.

Фаэтон приземлился на крыше громадного офисного центра Золотая Звезда. Пассажир, старый историк, был молчалив, угрюм, с тяжелым взглядом мизантропа.

У Джима была запланирована важная встреча, и он даже собирался привести себя в порядок, чтобы не привлекать к себе внимания других посетителей офиса. Но в итоге доктор наук принял таблетку м-оргазма и направился на аудиенцию в чём был, а именно в обрывках мокрой ткани.

Доктор социальной психологии Эрнст Твигг не был удивлён внешнему виду своего посетителя:

— Вы тяжело стареете. У вас депрессия — сказал он — Джим вам можно позволить себе некоторые процедуры, чтобы значительно продлить себе и жизнь, и жизненную активность.

— Всё должно идти своим чередом — сухо отрезал доктор истории — Не так ли?

— Ну да — замялся Эрнст. И молча приступил к выполнению своих обязанностей.

Тело экс директора прошло полное сканирование. Первичные результаты теста показали, что организм Конпола в полном порядке, долгие десятилетия за его здоровьем следили, за внутренними органами тщательно ухаживали. Но требовалось время пока тестирование будет признано эгосферой и данные поступят в обработку в службу «Мирное детство».

— Не хотите использовать внедрённые воспоминания? Большинство стариков не отказывают себе в этом фокусе — вкрадчиво спросил психолог — Иллюзии повышают качество жизни. Сможем спроектировать вашу память таким образом, что жажда жить, познавать, открывать что-то новое будет поистине неиссякаема.

— Нет — насупился Джим

— Мы лишь перегрузим малую часть нейронов, а ЦНС сама настроит вашу память, без трагедий и утрат.

— Нет.

— Почему?

— Я хочу всё помнить.

— Серьёзно? — Эрнст не стал скрывать удивление — Это весьма необычно.

— Но законно.

— Да — улыбнулся Твигг.

— В настоящее время да…

Джим Конпол невзначай поправил психолога, но Эрнст Твигг уловил нотки скептицизма в словах историка, и понял, что при желании сможет легко вывести своего пациента на бесплодную, глупую полемику. Столь важную при постановке диагнозов.

Эрнст поднялся, вышел из-за стола, прошёл вдоль стен кабинета и открыл один из встроенных шкафов. Джим внимательно следил за ним. Со своего стула он прекрасно всё видел и замечал каждую деталь. У доктора в кабинете не было окон. Их заменяли стеклянный потолок и вечный сад за одной из стеклянных стен. Оставшееся пространство занимали полки со старинными безделицами — книгами, коробочками, палочками.

— Что нравится? — спросил Эрнст, когда заметил взгляд пациента — Здесь есть весьма редкие вещицы. Вот например элегантная сушилка для волос. Я потратил…

— У вас одни подделки — прервал его Джим

— Что?

— Я доктор истории.

— И?

— В вашей коллекции нет старинных вещей. В основном это реплики причём весьма плохого качества. Впрочем, может быть этот древний сканер нервной системы в порядке, хотя всё равно дрянь.

Эрнст замер на несколько секунд и поиграл мимикой. Методика требовала эмоциональные посылы в системе пациент-врач. Эмоции могли быть любыми, истинными или фальшивыми. Но они должны быть открытыми, пациенту следовало их видеть и ощущать.