Чтение онлайн

О ставках Злобин знал. И не только благодаря Шторму, который не мог обойти своим вниманием подобное развлечение.

– Кто обнаружил?

– Дежурный техник, старший лейтенант Плотников, - офицер не задержался с ответом и на этот вопрос.

Впрочем, история повторялась. Не без нюансов, конечно, но, к сожалению, не в первый раз.

– Обстоятельства?

Взгляд на дочь был не столько коротким, сколько «рассеянным». Коснуться, но не лечь тяжестью испытанного им за последний час.

И неважно, что о чувствах говорить не стоило, не в его варианте. У переживаний нашлись и иные уровни, о которых Злобин доселе даже не догадывался.

– Обнаружена во время обхода. Система безопасности выдала тревожный код.

– Принято, - отозвался адмирал, отметив на визоре командного, как едва ли не самодовольно опустила голову Кэр.

На третьем уровне «стояли» курьерские. Особый доступ…

Возглавляемое генерал-полковником Орловым Управление «Д», основной задачей которого являлось пресечение разведывательной и диверсионной деятельности в границах, объявленных зоной военных действий, размещалось на борту супертяжа с многозначительным названием «Харон». Здесь, на «Байярде», где располагался оперативный блок Коалиционного Штаба, они были лишь гостями, что не помешало дочери облазить его, начиная с мостика и, заканчивая, нижней палубой.

Просьбы, увещевания, обещания не брать с собой… Она кивала головой и продолжала сбегать от охраны, появляясь в самых неожиданных местах.

Соболев, когда ему доложили об очередном ЧП с ее участием, вызвал Злобина к себе и долго смотрел, подбирая слова. С одной стороны девочка и ее очередная выходка. С другой…

С другой были рекомендации эклиса Ильдара, подтвердившего проснувшийся у Анхелии дар видящей: беречь, но не ограничивать. Ну и особая… булькающая благодарность с соответствующей выдержкой от ССБ за выявленные слабые места выстроенной на крейсере системы безопасности. Где-то халатность, где-то недосмотр, а где-то…

– Свободны, - разрешил Злобин офицеру. Отошел к тактическому столу, дожидаясь, когда посторонний покинет каюту.

Объемка была погашена, но «взгляд» помнил множество отметок, из которых складывался Рубеж.

То ли… отчаяния, то ли… все-таки надежды.

– Она еще очень мала, - тихо произнесла за его спиной Кэр.

Самаринянанка, жрец высшего посвящения Храма Предназначения, специалист по сумеречным матрицам, прикрепленный к Управлению эксперт по сухлебам и его жена.

Новая действительность, которую последние годы создавали собственными руками, допускала и подобные казусы.

– Кэр, она еще очень мала, - повторил он то же самое, но вкладывая совершенно иной смысл.

– Она не знает границ, - возразила ему Кэр, возвращая к тому, о чем сказал Ильдар. Этот дар не терпит ограничений. Если они хотят…

Злобин знал, чего он хотел для своей дочери. Детства! Беспечного, наполненного любовью и заботой детства.

Так просто и…

– Я все слышу, - вроде как тяжело вздохнула продолжавшая стоять у тамбура Анхелия.

Кэр была права, пока жизнь не втиснула малышкув рамки…

Злобин обернулся, в один миг вписав тонюсенькую фигурку дочери, затянутую в тактический костюм, серый цвет композитных плит, которыми была «обшита» каюта, горевший красным информер на тамбурной двери, тревожную панель…

Картина, в которую складывалось увиденное, выглядела противоестественно. Дети не должны…

Не должны, но транспорты в систему Баркот, где формировался основной эвакуационный лагерь, продолжали прибывать.

Подойдя к дочери, присел на корточки, удерживая себя от того, чтобы не схватить ее, прижать к себе…

Разрушенная нападением жреца эмоциональная матрица могла никогда и не восстановиться, но некоторым потребностям удавалось без труда заменять собой чувства.

Эта – встать между девочкой и войной, была как раз их таких.

– Кто научил тебя новой игре? – заправив за ушко капризные волоски, спросил он.

– Ты! – Хелия смотрела на него без испуга, но слегка настороженно.

– И как я тебя учил? – помянул Злобин эклиса недобрым словом. В этом самаринянин тоже оказался прав. Свои видения девочка воспринимала такой же реальностью, как и эту.

– Попросил найти странного человека, о котором я тебе рассказала, - улыбнулась она. Потянулась, обхватила за шею.

Злобин поднялся вместе с дочерью, прошелся по каюте, ловя себя на том, что приятная тяжесть ее тельца не столько расслабляла, сколько придавала особую значимость тому, что им приходилось делать.

Высший смысл…

– Ты его нашла? – стараясь не смотреть на подобравшуюся Кэр, поинтересовался он.

– Да! – воскликнув, поерзала Анжелия в его руках. – Это дядя Плотников.

– Старший лейтенант Плотников? – чуть отстранился Злобин, чтобы увидеть мордашку Хелии. Та была довольной.

– Да, пап, - несколько раз кивнула она. – Я хотела спрятаться в ястребок…

– Об этом мы поговорим позже, - не резко, стараясь не напугать, но с легким нажимом остановил он дочь.

– Пап, - легко переключилась девочка, - а разве у человека может быть два лица?

– Два лица? – опередила его Кэр. Подошла к ним, встав сбоку. – Ты точно видела у него два лица?

– Точно, - вывернулась Анхелия.

Злобин не стал ни удерживать, ни торопить. Раз уж начала говорить…

Продолжая стоять в центре каюты, дождался, когда дочь вернется с альбомом для рисования, который подарил ей Ильдар.

– Вот, смотри, - усевшись на пол и перелистав, открыла она нужную страницу.

Злобин вновь опустился на корточки, разглядывая неуклюжий портрет Плотникова, чья голография уже «висела» на визоре. В исполнении дочери старший лейтенант был мало похож на себя. Хотя бы тем, что имел две пары глаз, нарисованных разными цветами. Синие и зеленые.

– Мы когда прилетели, - продолжила рассказывать Анхелия, - ты сказал подождать тебя в сторонке. Мне было скучно, я хотела посмотреть на ястребки…

– Метаморф, - одними губами произнесла стоявшая за спиной дочери Кэр.

– Он тебя не обидел? – мягко остановил Анхелию Злобин. Об истребителях ближнего боя девочка могла говорить долго и самозабвенно.

– Нет! – мотнула она головой, перескочив с одного на другое. – Он сказал, что детям находиться там нельзя и отошел ко второму, с которым пришел. Но его я еще не нашла.