Чтение онлайн

Помочь могла лишь Элизабет, но… та была далеко.

На этот раз Риман оглянулся:

— Вераш гарантировал, что ты выдержишь обряд. Да и я был рядом. — Звучало с легкой иронией.

— Вот за это и спасибо, — вздохнув, довольно серьезно произнес Ильдар. Пауза была короткой, но словно сдвинулся пласт реальности: — Сколько здесь бывал, а заметил лишь сейчас. У этой тишины своя тональность.

— И небо здесь не такое, — отступил на шаг назад Риман. — Горы. Все звонко. Все на самой грани. — Он посмотрел на брата: — Ирдис мечтал, что рано или поздно, но этот день настанет.

— Дед говорил о другом, — качнул головой Ильдар. — О величии…

— Нет! — резко оборвал его Риман. — О будущем.

— Кровавая чаша для рода Исхантель, — медленно произнес Ильдар. Уголки губ дрогнули… скорбью. Тот день, когда он стал лиската… Тот день, когда погиб дед… спасая его… их. — Я должен просить у тебя прощения…

— Не должен! — Риман был категоричен. — Я могу помочь, если потребуется, но не прожить за тебя жизнь!

— Старший мудрый брат, — философски протянул Ильдар. — Давай сойдемся на том, что мы друг друга стоим.

— Предлагаешь компромисс? — вроде как удивленно вскинулся Риман. Хохотнул… добродушно. — Брак с Марией действует на тебя благотворно.

— Благотворно?! — переспросил Ильдар. — Да я еще понять не успел… — Не закончил он сам, сменив тему: — Как он?

Риман не стал спрашивать, кого тот имел в виду, просто ответил:

— Спит, ест. Когда выводят на прогулку, смотрит вокруг, словно видит впервые.

— Это того стоило? — заранее зная ответ, все-таки поинтересовался Ильдар.

— Ты про крейсера Союза, которые только и ждут приказа, чтобы войти в наш сектор? — с улыбкой уточнил Риман. — Когда брат кивнул, мстительно усмехнулся: — Так это будут твои проблемы. — Добавил уже серьезнее: — Марку нужно было разобраться в себе, принять то, кем он стал. Одиночество в этой ситуации самый надежный лекарь.

— Тебе лучше знать, — довольно миролюбиво отозвался Ильдар, подойдя к самому краю.

Небо и звезды… Как символы бесконечности…

— Лучше, — согласился с ним Риман. — Что решил по Джоришу?

— За меня все решили предки, — закинув голову назад и глядя в мерцающую пустоту, ответил Ильдар. — Главой Храма станет сильнейший.

— Он знает?

— Да. И готов ждать столько, сколько потребуется.

— Тебе его не жаль?

— Жаль? — удивленно переспросил Ильдар, опуская голову и разворачиваясь к брату. — У каждого из нас будет своя война. Он это понимает. Как и мы с тобой.

— Своя война… — повторил Риман. Усмехнулся: — Не изменить…

— Мы сделали все, что могли, — твердо отозвался Ильдар. И повторил, словно закрепляя сказанное: — Все, что могли! — Замолчал на мгновение, видя на лице брата то же уверенное спокойствие, что испытывал и сам, и добавил… ставя точку: — И даже больше…

Водопад пел. Звуками. Красками.

Обычно я приходила сюда вечером. Редко когда одна, чаще с Ильдаром или двумя Лорами.

Этот раз стал исключением. Утро было ранним, Лаймэ только-только поднялась над стеной гор на востоке.

— Я хочу побыть одна, — на мгновенье обернулась я к Ждану. Сегодня меня сопровожали братья.

— Как прикажет госпожа кайри, — склонил он голову, пряча от меня довольную улыбку.

Вот ведь! Еще никто и ни о чем… а в воздухе уже что-то такое мелькало.

— Как прикажу, — чуть слышно повторила я, спустившись на ступеньку ниже.

Наклонилась, зачерпнула в ладонь воды… Та стекла, оставив на коже влажный след…

Я не искала иллюзий в этом мире, но продолжала видеть их даже в привычных вещах.

Выпрямившись, облокотилась на перила, глядя, как вырисовывают узоры тонкие струйки. Прямых линий в них не было. Как и в моей жизни.

Последние полгода не были простыми. Мы менялись, мир менялся… Все выглядело зыбко и неоднозначно. Не считая тех, кто был и оставался опорой. Риман. Джориш. Марьям, ставшая лиската Храма Выбора. Верховные…

Ильдар…

— Я знал, где тебя искать…

Шепот, раздавшийся у самого уха, заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Сбежал с Совета? — за нарочитой строгостью скрывая мгновение растерянности, повернулась я к Ильдару. — А как же тарсы?

— А ими пусть Риман занимается, — улыбнулся он в ответ. Встал рядом, приобняв меня за плечи. — Он — старший.

— Они опять… — вздохнула я, не пропустив мелькнувшей в глазах Ильдара тоски. — Хочешь, я поговорю с ним.

— Нет, — качнул он головой. — Риман прав. Элизабет должна решить сама. Давить на нее нельзя.

— Да понимаю я, — согласилась я, прижимаясь к нему крепче, — но смотреть на него больно.

— Он — справится! — твердо произнес Ильдар, намекая, что эту тему мы договаривались обходить стороной. Не по собственной черствости, по просьбе Римана.

— Не сомневаюсь, — отозвалась я чуть слышно.

Отношения Элизабет и Римана ровными не были. Кто она! Кто — он!

Старший Исхантель делал все, чтобы доказать обратное, но за спиной Лиз стояла махина под названием Координационный совет оперативного реагирования Галактического Союза, которая сводила на нет все его попытки.

Грустно, но я все равно продолжала надеяться на лучшее, искренне желая Риману счастья.

— А ты от кого сбежала? — сбил меня Ильдар с мысли о старшем Исхантеле. Развернул к себе, но не прижал, удерживал, глядя сверху вниз. — И почему Ждан посмотрел на меня так, словно он знает о том, о чем я еще даже не догадываюсь?

— Ждан? — переспросила я, глядя на него ну… честными глазами. — Понятия не имею!

— Мария! — с улыбкой качнул он головой. — О том, что рано утром тебя осматривал Вераш, мне уже доложили.

— Да? — вздохнула я. — Придется признаваться, — сделала недовольную гримасу. Надолго меня не хватило — в его взгляде было такое счастье… Сомневаться в том, что это значило, не приходилось: — Ты ведь знаешь? — грозно сведя брови, спросила я.

— Знаю что? — продолжил он мою игру.

— Так нечестно, — обиженно протянула я. — Это я должна была тебе сказать!

— О чем? — с искренним непониманием посмотрел Ильдар на меня. Вот только в уголках губ искрился смех. Долго он не продержался, рывком прижал меня к себе, обнял, сбив дыхание. Потом отстранился, опустился передо мной на колено. — Ты сделала меня счастливым…

— Ты сделал меня счастливой, — гладя Ильдара по волосам, повторила я. — Кто у нас будет?

Он поднял голову. В лукавстве, с которым смотрел, можно было захлебнуться: