Галерейщица
Шрифт:
— Я слышал, там даже эльф был, — вставил свою реплику Кышери, сомневаясь ставить на стол простые большие кружки или маленькие, но красивые, с рисунком.
— Бери эти! — заострёным когтем Неш указал на маленькие и пояснил свой выбор: — На фото будет красиво!
“Орки-эстеты” — подумала Елена Владимировна, удовлетворенно вздыхая — она сделала всех, круче неё только варёные яйца!
Дом с привидением
Жизнь похожа на зебру: черная полоса, белая полоса, снова черная, снова белая, а в конце всегда задница.
До задницы пока не дошло, но эйфория Елены Владимировны после её удачного кадра на свадьбе довольно быстро сошла на нет и более ничего такого, чем стоило гордиться не произошло. Сама Елена Владимировна удачно вживалась в шкурку Евы Кадр, так что уже иногда думала о себе как о Еве. Впрочем, это был единственный успех.
Елене Владимировне было несколько обидно, что из всех возможных проявлений магии в этом мире ей досталась такая странная. Пытаясь проникнуть в суть собственной магии, Елена Владимировна ставила различные эксперименты с помощью фотоаппарата на коммуникаторе, с помощью большого фотоаппарата с гармошкой (который, по уверениям производителей, делает “эмоциональные фото”), с помощью небольшого карманного фотоаппарата (“Запечатлеет и самую мелкую букашку!”), но всё сводилось к тому, что просто сделать кадр — этого мало, магия так не работает.
Точно так же просто опубликовать в Галерее фото с надписью — не работает. Нужны эмоции, причем искренние. Текст может вообще не играть роли, главное — посыл.
Покрасить горохи на чашке в синий цвет можно не пытаться, сделать железную миску фарфоровой — не вариант. Бессмысленно желать желтые стены в комнате, чтоб не скрипела дверца шкафа, окна стали чистыми и сама квартирка больше. Даже если очень эмоционально желать. Даже если очень-очень эмоционально желать.
Она, эта магия, отказывалась как-либо отзываться.
Елена Владимировна пыталась медитировать, чтоб проникнуть глубоко в себя, найти сосредоточие этой магии. Возможно у неё бы и получилось, но сидение в позе лотоса без привычки так себе удовольствие. Поскольку большего о йоге и медитировании Елена Владимировна толком не знала, то быстро завязала с этой практикой — ноги, чай не казённые, вот так бубликом завернёшься, затекут и фиг потом сама развернёшься. Знакомиться с медициной в этой реальности Елена Владимировна не спешила.
Может дело не в ней, не в Еве, а в чём-то другом?
Глупо предполагать, что эта самая пресловутая Галерея обладает собственным волшебством, на взгляд Елены Владимировны обычная социальная сеть, если её можно так назвать при отсутствии Интернета. Однако скорей всего оно так и есть. Магия именно в ней, в Галерее, а Ева — лишь проводник.
Ужасно обидно.
Елена Владимировна обиделась на себя, на этот мир и вообще, в принципе, на жизненную несправедливость. В уголке глаза набухла слезинка, сверкнула бриллиантом, скатилась по щеке и упала на столешницу.
— Черти что! — эмоционально воскликнула она и стукнула кулаком по столу.
Столу — хоть бы хны, а вот Елене Владимировне стало больно. Она тут же вспомнила, что не порыдала, не поистерила после того, как попала в чуждый ей мир, как просидела в полицейском участке, как на свадьбе чуть не стала пострадавшей — ей в спину что-то там кидали. Слёзы брызнули из глаз как в детском мультфильме, нос тут же протёк и уже было непонятно откуда больше течёт. Словом — сплошные сопли, никакой эстетики. Как дамочки умудряются красиво плакать? Елене Владимировне никогда такого не удавалась, вечно приходилось сопли мотать на кулак, одноразовые платочки улетали пачками, а сам нос опухал и краснел. Добро бы только нос краснел, так еще всё лицо покрывалась красными пятнами. В общем плакать она могла себе позволить не часто и делала это строго в уединении.
Долго расклеиваться Елена Владимировна себе не дала — десять минут на истерикотерапию и всё, умываться холодной водой, пить кофе и за дело. Вооружившись книгами по начальной магии, экономическим и физическим Атласами, она расположилась на своей большой кровати. Начав с магии, Елена Владимировна крепко зажмурилась, желая сама себе не воспринимать написанное как сказки или фэнтези. Выдохнула, открыла сначала первую страницу книги, потом глаза.
Такой способ медитации — так себе, косячно работает.
Елена Владимировна не была бог весть каким специалистом в технике, но представляла в целом, каким образом работает фотографическая аппаратура, что обязательно должен быть некий накопитель, где сохраняются кадры. В местных магических аппаратах такую функцию выполняли кристаллы астары, похожие на горный хрусталь. Их вкладывали в специальные зажимы в коробке, закрывали коробку и — вуаля! — мало того, что в чертовой машинке появляется заряд для работы, так еще место для хранения информации. Просмотреть кадры можно переносом кристалла астары в специальную шкатулку. Информацию об этом Елена Владимировна почерпнула из ящеролюдских рекламных журналов в библиотеке. Наряду с лахримами и неримами именно ящеролюды являлись основными двигателями прогресса в Мире, поскольку своей магии у них были крохи, но они тонко чувствовали механизмы. Их длинные пальцы с утолщением на последней фаланге могли отследить малейшие сбои в работе магомобиля, лишь слегка дотронувшись до него.
Там же в журнале Елена Владимировна нашла информацию о запуске “крылана” — некого магического гибрида дирижабля, самолёта и корабля. Этот “крылан” новое слово в технике, до него были только дирижабли, а теперь вот придумали такого монстра. Полюбовавшись на фотографию крылана, рассекающего облака, Елена Владимировна вновь вернулась к изучению фотомагических аппаратов, видов кристаллов к ним, а также их сравнительную стоимость. Сразу после библиотеки, Елена Владимировна отправилась в лавку, указанную в рекламе. Решив, что много кристаллов покупать пока не стоит, но всё же уступив хитрому ящеру за прилавком, нахваливавшему свой товар, она купила дюжину кристаллов на пять часов каждый и новый фотомагический аппарат, за который она заплатила (крепко зажмурившись) картой безналичной оплаты Альфарского банка. В душе она надеялась, что денег на карте не хватит, она извинится и уйдёт. Но нет, хватила на всё, даже на сумку из крепкой кожи для ношения фотика. Жаба в душе Елены Владимировны обливаясь слезами душила её, но недодушила, ибо желание обладать этим чудом техники оказалось сильнее.
На следующий день Елена Владимировна взяла с собой новый фотомаг и направилась на прогулку по городу.
Родной Город Елены Владимировны и Город в этом Мире были в некоторой степени схожи, только здесь иной раз вместо современных стеклянных ЖК или серии одинаковых пятиэтажек, оказывался интересный в архитектуре особнячок или скверик. А вот центры были гораздо больше похожи, может потому, что старинной архитектуры там сохранилось не в пример больше.
Небольшой парк оказался совершенно неухоженным, скульптурные композиции, ранее украшавшие его, перестали быть белыми, а кое-где и вовсе мхом поросли. Отбросив нехорошие предчувствия, дежавю и прочие дурацкие мысли, Ева ворошила опавшие листья крепкими ботинками с металлическими нашлёпками, вдыхала горьковато-сладкий запах запустения и с упоением щелкала кадр за кадром — это место было прекрасным.
Заброшенное здание Ева увидела не сразу, оно основательно поросло вьюном. Скажем так — она его скорей почувствовала. С маниакальной настойчивостью самоубийцы, она пошла в направлении благородных руин, предполагая, что они будут действительно благородными.
На взгляд Елены Владимировны — это был обычный барский дом, переживший и барина, и школу, и дом престарелых, и даже казино. А теперь потёкший крышей, потерявший стёкла и рамы окон, с провалившимся полом. Вся былая роскошь превратилась в грязные тряпки, черные пятна плесени, выстояли одни лишь стены. Но если сделать поправочку на мир, то скорей всего настолько бурной жизни у этого дома не было и он сгнил сам по себе, всеми забытый и заброшенный.