Чтение онлайн

— Щёлк-щёлк-щёлк! — кадры были один другого великолепнее.

Ева потеряла всякое опасение перед этим пиром тлена и во всю жала на кнопку фотомага, стараясь наиболее правдиво запечатлеть атмосферу былого величия и нынешнее запустение. Сквозь проваленную крышу виднелось небо и ветки деревьев, на которых сидели вороны и с интересом наблюдали за вторжением на их территорию.

Внезапно одна из птиц громко и противно каркнула, тяжело и шумно взлетела с насиженного места. Ева вздрогнула, увлёкшись она забыла обо всём и громкий звук её немного испугал. Она поёжилась — вдруг показалось, что стало как-то влажно и прохладно, словно в погребе.

— Здесь была малая гостиная, — кто-то любезно подсказал, что было в этом месте дома.

Этот кто-то представлял из себя некий клочок тумана, который то уплотнялся, являя размытые очертания не то человека, не то другого разумного, то снова распылялся на водяную, сверкающую на солнце, пыль.

“Броуновское движение” — пришло в голову Елене Владимировне блеснуть знаниями физики, глядя на перемещение капель в воздухе. По-хорошему, как воспитанной девице ей бы полагалось громко завизжать на весь парк и упасть в обморок, желательно на руки влюблённому рыцарю. Но проблема была в том, что рыцаря не было в заводе, а Елена Владимировна была не юная барышня, а циничная дама, к тому же эмоциональный тормоз. Именно по этому она вместо визга язвительно сказала:

— Воспитанные мужчины сначала здороваются!

Голос принадлежал вроде бы мужчине, значит и приведение — мужчина. Впрочем, спустя пару секунд она не была уже так уверена в точном определении пола, может вовсе трансгендер или просто мужиковатая дама, из тех, что с веслом везде.

— Здравствуй! — послушно сказало оно, видимо охреневшее от наезда.

В бывшей малой гостиной повисло неловкое молчание. Но не долго. Елена Владимировна сообразила, что эта сущность из капельно броуновского движения знает расположение в доме.

— Здравствуй! Ты же всё тут знаешь, может подскажешь, где ещё я смогу безопасно пройти по дому? Где еще осталось вот такая красота? — Елена Владимировна сделала неопределённый жест рукой.

— Красота? — туповато переспросило привидение, рассеялось, вновь собралось вполне чёткую мужскую фигуру. Пару секунд можно было лицезреть туманного нечеловеческого красавца неопределённого количества лет. По-человеческим меркам выглядел он лет так на сорок, может чуть больше.

— Даймон, — прояснило привидение, правильно истолковав изучающий взгляд Елены Владимировны, — точнее был даймоном. Сейчас я лишь его… суть.

— Душа? — с неким пониманием дела, уточнила Елена Владимировна.

— Нет, не сказал бы, — задумчиво промолвило нечто, распадаясь на сверкающие частицы. — У даймонов нет души.

— У всех есть душа, — не согласилась Елена Владимировна, словно была крупным специалистом в этом вопросе. — Просто у всех она разная! У кого теплая и широкая, у кого наоборот…

— Узкая и влажная? — проявил пошловатое чувство юмора бывший даймон.

— Это всё, о чем ты думаешь?

— Я не думаю, я существую…

— Да вижу, жить тут невозможно, это факт. Ну так скажи мне, суть даймона, есть в этих развалинах еще не менее интересное место? — Елена Владимировна повторила вопрос. Привидения она сначала не успела испугаться, а теперь отчего-то вовсе мысленно перевела его в статус безопасных сущностей и теперь трепалась “за жисть”, как со старым знакомым — свободно, но не переходя в панибратство.

Суть даймона, видимо, за время своего существования, всё же стало туповато.

— Интересное? — повторило оно за Еленой Владимировной. И вдруг без всякого перехода предложило: — А хочешь клад?

Елена Владимировна, в отличие от Евы, прожила не один год и уже четко уяснила, что одеваться надо по погоде, а не по моде, обещаниям правительства верить не следует, а бесплатный сыр раздают только в мышеловках.

— И что мне надо будет сделать за этот клад?

Странная девица не проявила должной, по мнению сути даймона, заинтересованности.

— Ничего! — воодушевлённо соврало броуновское привидение, снова распылившись в воздухе.

Елена Владимировна махнула рукой — смысл тратить время на придурка? — повернулась в сторону коридора и сделала пару шагов.

— Принять! Дар! — еще менее понятно сообщила суть и, приняв форму облака поплыла за Еленой Владимировной.

Ева нашла еще пару локаций в доме, сделала, наверное, сотню кадров, из которых она выберет только максимум штук пять приличных. Всё это время суть даймона навязчиво вилась вокруг неё и ныла “Прими дар!”

— Да ты не мужик, прям зануда какая-то! — не выдержала Елена Владимировна, основательно разозлившись. — Тебе наверняка дамы давали потому, что проще дать, чем слушать твоё занудство!

С мухой она сравнивать его не стала, ибо мухи падки не только на сладкое, а на роль пахучего мушиного десерта претендовать ей не хотелось.

Привидение обиделось. Во всяком случае на некоторое время замолкло и уже не кружило вокруг Елены Владимировны, зависнув где-то за её спиной. Если бы оно могло сопеть, то наверняка громко и выразительно сопело бы. Если бы сущность могла обернуться котом, то наверняка выразительно продемонстрировало бы гордую спинку, не забывая при этом чутко шевелить ушами.

Целых три минуты.

Потом, по прошествии этих жалких минут снова затянуло эту свою песню, но как-то так жалко, словно рыдая.

“Вот ведь сволочь! Гад! Наверняка знает, чем баб цеплять!” — подумала Елена Владимировна, однако на лицо напустила скучающе-усталый вид и вслух небрежно спросила:

— Что тебе от меня надо, суть даймона?

— Дар. Чтобы ты приняла дар, — ничуть не прояснило вопрос облачко, зависнув на уровне её лица.

— Это не больно?

— Если не упадёшь.

— Мне от этого не будет плохо?

— Не должно быть.

Понятнее ни на грамм не стало, однако Елена Владимировна сочла за благо согласиться, поскольку ей стало жаль бедное привидение, с которым заговорили, может быть впервые за сотню лет. А еще это бедное привидение ей просто надоело, словно жутко занудный мужик.

— Ладно, давай свой подарок!

Гром не грянул, молния не сверкнула, только облачко сути даймона пролетело сквозь тело Евы. Волосы, лицо, одежда сразу же намокли. Елена Владимировна хотела возмутиться этой дурацкой шутке, однако не смогла произнести ни слова, не смогла сойти с места, вообще пошевелиться не смогла, только моргать. В груди её поселился холод, который, однако, быстро растаял. Приведение развернулось и снова прошло сквозь её тело. В этот раз в груди стало тепло, оно потекло в конечности, как после укола магнезией. Невыносимо захотелось отлить.