Чтение онлайн

Когда-то во времени.

Приятное занятие наблюдать закат, сидя на тёплом камушке, сняв обувь, опустив натруженные ноги в лужу. За спиной горы, а впереди, быстро пожираемое тенью, море зелени. В течение ближайшего часа произойдёт полная пересменка жителей джунглей. Те, кто предпочитают день, забьются в свои щели и дупла, спрячутся под коряги или усядутся в гнёзда в надежде, что ночные хозяева их не заметят. Лишь мелкой сволочи, что тучами летает по лесу, что день, что ночь – всё равно. Сколько бы её не поедали дневные птицы или ночные бабочки, всех не съедят, ибо мошка в любом лесу хозяин. А в предгорьях гуляет ветерок, который летучую мелочь любит размазать о скалы.

Так бы и сидеть рядом с другом, ощущая единение с миром, лицезрея могущество стихии. Чувствуя себя мелкой мошкой перед лицом природы. Но … Из расщелинки вышел ещё один человек. Он старался не нарушать тишины и это ему удалось. Он не смотрел под ноги, не крался, но всё равно ни один камушек не обеспокоился под его ногами. Он был высок, худ, голова повязана платком, узелок которого на манер стародавних старушек показывал рожки на лбу. Судя по одежде, коричневый кожаный френч и выцветшее до ржавости галифе с замшевой вставкой на заднице, пришельца можно было бы принять за военного. Тем более, что в руках он держал ружьё, но вблизи эти выводы оказались поспешными. Ни один солдат не наденет вместо сапог или ботинок шкуры животных. А ступни ног пришедшего как раз были завёрнуты в толстую шкуру, для удобства обмотанную выше лодыжек кожаным ремнём. Кроме того, гимнастёрка, заправленная в штаны, тоже смотрелась странно.

– Мануэль, – пришелец дотронулся до плеча одного из тех, что пытались слиться с природой, – археологи готовы к выходу.

Тот, к кому он обратился, печально вздохнул. А вот сидящий с ним рядом и рассматривающий фотографии бородач вздрогнул, видимо от неожиданности.

– Мы уйдём, – ответил печальный человек, – когда взойдёт луна.

– Чем занимаются мои люди? – спросил бородач.

– Они ушли в деревню на танцы.

Подождав несколько секунд, пришелец ушёл, а его собеседник, блондин с короткой стрижкой, одетый в такую же форму, снял с носа пенсне и начал протирать его замшевой тряпочкой.

Его спутник достал из пачки одну из фотографий.

– Мне нравится эта икона, – сказал он, помахивая бумажкой, – что означает показывающая «факи» рука, растущая из холмов?

– Я ценю твоё желание показать миру пальчик, – ответил печальный, – но это «Длань Господня», указующая с небес на избранного. Ты просто держишь её низом вверх. Это икона для Конго.

– Да, да, – оживился бородач, – у них там культ отрубленных рук. Помнишь того негра-наёмника, обвешенного кистями рук повстанцев? Которому, мы засунули в задницу лом?

– В христианстве рукам придают большое значение, – сказал блондин, – мученикам и пальцы отрубали, и кисти рук, и по плечи. Вот на Кубе скоро церковь построят, так там будет икона «Божьей Матери. Троеручица». У Марии на ней три кисти рук изображено. Считается, что некий мученик, которому отрубили руку, принёс её в храм и, она приросли к иконе.

– А вот тут, – показал другую фотографию бородач, – почему рук нет?

– Это местная икона, – ответил собеседник, пряча пенсне в футляр, – для крестьян. Ты их видел и знаешь, что полента из кукурузы не взрывается. Они не воины. Им нужен только хороший урожай. Потому на иконе из тела, преданного земле, растёт кукуруза. Мы потому и пришли сюда, что здесь люди не думают, а верят.

– Хорошие люди.

– Кто говорит, что плохие? Просто в переменах они не нуждаются. Всегда на кого-то работали, всегда ими командовал кто-то. Любую власть воспринимают как стихийное бедствие. Что ацтеки, что майя, что мои араукане, что твои испанцы – им всё равно. Главное, что они верят и разнесут свою веру по континенту. Вон там есть иконы для Венесуэлы, Чили, Мексики, для них иконы другие.

– Вот эти, – бородач покопался в пачке, – где кто-то в белых одеждах призывно машет обрубком руки? Или тот же мужик, но с рукой и с автоматом?

– С автоматом, – ответил блондин, – это вообще для Кубы. Ещё у них будут святые мощи. Руки святого, обрамлённые в серебро и драгоценные камни. Нетленно сохранившееся тело.

Собеседники примолкли, тем более, что уже наступила тьма. Небо сплошь усеялось огромными звёздами. Где-то из далёкого океана проступил краешек луны.

– Хорошее место для смерти, – сказал бородач, – не завидуешь?

– Нет, – сипло ответил, одевающий длинные сапоги на мягкой подошве блондин, – каждый выбирает место для смерти сам. Я уже пережил одну смерть, не бойся и ты.

– Я не боюсь, – засмеялся брюнет, – я благодарен тебе. Я знаю, что делать, и сейчас, и после смерти. Вот только нельзя ли на иконах оставить один пальчик вместо двух?

– Нельзя, – строго ответил Мануэль, – культ пойдёт по католическим странам, где принято двуперстие. Чем плох обрубок руки?

– Ну да, – весело воскликнул бородач, – тот же фаллический символ! Прощай!

– Нет, – сказал Мануэль Агуафаста, – до свидания, брат.

Раннее солнышко с энтузиазмом просвечивало сквозь бежевые шторы, освещая комнату, похожую одновременно на кабинет и медицинскую палату. Большую часть кабинета занимал фундаментальный стол для совещаний, в торце которого находилась медицинская кровать с электрическим приводом. Спинка кровати была поднята в сидячее положение и, находящийся на ней, одетый в спортивный костюм, старый мужчина имел возможность дремать, одновременно прислушиваясь к происходящему. Седая, заговорённая всеми колдунами Кубы, борода древнего барбудос, воинственно торчала над воротником.

Ещё двое мужчин, сидящих друг напротив друга за заваленным бумагами столом, были заняты. Один, обладающий шикарной бородой и длинными волосами, стянутыми на затылке резинкой, одетый в футболку и шорты, думал. Другой, с коротко подстриженными седыми волосами, одетый в толстый белый банный халат, читал. В левой руке он держал оригинал документа, в правой, переведённую на испанский язык копию. Читал он негромко, ровным, хорошо поставленным голосом, не эмоционально. Очевидно, что всем присутствующим было известно содержание бумаги. Но такова процедура.

«Выписка из аудиозаписи допроса свидетеля Анфилофиева Павла Хрисановича,

07.01.1934 г/р, город Шанхай,

проживающего по адресу: посёлок Солнечный, Слюдянского района, Иркутской области,

имеет гражданство РФ и государства Боливия,

образование (прочерк),

женат, имеет 184 человек детей, внуков, правнуков,

не трудоспособен,

на воинском учёте не состоит,

уголовному преследованию не подвергался.

По существу уголовного дела могу показать следующее: (сокращённая стенограмма аудиозаписи).

До 1956 года по вашему стилю, наша семья проживала в Китае, в провинции Гуйчжоу, в автономии Мяо, занимаясь выращиванием чая. Местные «коли», мы так называем всех батраков независимо от национальности, нас очень любили. Потом куда-то подевались бывшие «белые» офицеры и приехали советские специалисты. Нам велели платить «колям» зарплату. Мы сразу же перевели деньги в индийский банк. Через два года плантацию национализировали и предложили нам вступить в колхоз. Мы сразу уехали на Цейлон. Но там земля вся занята. Некоторые из наших подались в США, в штат Орегон. А мы и несколько семей с нами, поехали в Аргентину. В Аргентине было хорошо, но землю дали плохую, только коров пасти. Вот мы собрались и порешили отправить разведчиков в соседние страны. В Уругвае было полно русских «никонианцев» и «белых». Мы пошли в Боливию. А в Боливии хорошо. Там тогда народу не было, всех война унесла. Нам сказали селиться, где хотим. Мы нашли хорошее место. Воды много и джунгли кругом. До города близко, всего вёрст двести и «кольки» добродушные. Отправили троих наших за роднёй в Аргентину. Образцы земли им дали и воды, чтоб исследовать на пригодность, но и так было видно, что земля хороша. Жирная, не паханная, червяки злобные. Вертятся, чуть не взлетают. В озёрах рыбы полно, птиц великие стаи, крокодилы сами на берег выскакивают. Чёрный кайман называется, только бей! Благословили землю, зачали камни под дома тесать, а тут бес этот вылез.