Чтение онлайн

— А почему они, всё-таки, серые? А не фиолетовые там? Или не знаю зеленые? — перебил Хьюго тот же трезвенник, пока остальные развлекались ужасной мини-игрой от которой хотелось разрыдаться: как надеть рясу?

Когда «священный акт переодевания» достиг средины (все скинули с себя одежды), и толпа на крыше оказалась голой, за редким исключением, ведь трезвенник единственный, кто сумел пропихнуть голову в прорезь – Хьюго велел им спускаться вниз: «И спустились они с крыши вниз, чтобы единым строем выдвинуться…», — его перебил пони из чьих ноздрей вырывался пар, потому что он закипал из-за глупости молодого человека.

— ТЫ С ЛУНЫ СВАЛИЛСЯ, МАТЬ ТВОЮ, ХЬЮГО!? ОНИ ЖЕ БУДУТ ПРЫГАЮТ С КР…

— Минуточку! Минуточку! «Мать твою, Хьюго?!», — минуточку! — с особым энтузиазмом трезвенника произносил единственный, облаченный в рясу. — У него есть имя!?

Те, кто стояли на краю крыши не хотели больше жить в лживом мире, где у безымянных есть имена, и обещают, что бормотуха будет течь рекой, а та заканчивается на самом интересном месте! Никто из них не верил, что обаятельная Джалинда вернется, пополнив запасы, ведь она хилый человечек, который не сможет поднять все на крышу для продолжения крышесносной попойки. Стоявшие на краю крыши устроили пришельцопад.

Джалинда в отличии от пони по имени Карлан-Карл сумела выменять талоны на «бухлотон», который подвезут на фурах к небоскребу. И не нужно быть с планеты Пьянь, чтобы распознать ту самую бормотуху, делающую с двух глотков податливыми даже ббм. Бормотуха же, которую выменял на талоны КК внешне похожа на «бухлотон», но за знаменитой этикеткой синего цвета таилась жалкая пародия с названием «бормотуха-ля-пивнуха» и голубой этикеткой. Чтобы быть податливым, безропотным и не попадать головой в рясу, восхищаясь каким-то безымянным, обещающим бланки и розовых пони – «бормотуха-ля-пивнуха» нужно практически не выпускать из губ, потому что её эффект пропадает всего за несколько минут. Как раз столько перешептывались те, кто оказались на крыше, пока трезвенник распалял толпу, выкрикивая обвинения в адрес обманщиков, недавно стоявших на импровизированной сцене. Закончив перешептываться, толпа собралась линчевать «богомерзкого пони, этого шарлатана Хьюго, и убогого ящера», правда пока они собирались, то потеряли тех из виду, но трезвенник сделал верный вывод, что они смылись на грузовом лифте.

— МЫ ПОЙМАЕМ ЭТИХ УБЛЮДКОВ… — кричал трезвенник, ещё больше распаляя толпу.

— МЫ ЧЕТВЕРТУЕМ ЭТИХ ТВАРЕЙ! — кричало голое создание похожее на вздутый прыщ.

— И МЫ НАЙДЕМ «БУХЛОТОН»! — прогремел голос элуса.

Толпа завелась, как тысячи двигателей, которым требовалось бухлотопливо. Если простить обман они бы еще сумели, ведь за годы, проведенные в очередях сколько случалось подобных историй? Может даже на этой крыше? Но простить, что бормотуха кончилась, да ещё оказалась не с планеты Пьянь? Выше их сил и не соответствует духу крышесносной попойки. Теперь, они не сумевшие попасть головами в дырки из-под ряс, атакованные ветром, сбрасывающим одежду на головы, стоящих в очередях – хотят одного: мести.

— Я РАЗОРВУ ЭТОГО БОГОМЕРЗКОГО ПОНИ НА ЛОСКУТЫ! — кто-то сильный раздвинул железные двери лифта, скрывающее шахту, чтобы крикнуть это вдогонку обманщикам.

— Технически – это будет очень сложно, — оглянув с ног до головы бескожее создание, успокаивающим тоном проговорил Хьюго.

— Ничего-с, страшного-с, мы убежим-с, — облизываясь говорил Прохвост, которому явно нравились подобные забеги.

КК паник. Он уткнулся мордой в зеркало, разглядывая отражение своих глаз, которое удручало, как избитый сюжет: гениальный план, где учтены мельчайшие детали и едва приступив к задуманному, оказывается, что все детали невозможно учесть, и все идет не так, как надо. КК горько взоржал, а после жалобно прохрипел, чтобы Хьюго достал ему из подсумка сигару.

— Я слышал, что капля никотина убивает лошадь, — занудно произнес бывший компьютерный чип.

— Он-с, адский-с, пони-с, Хьюго-с! Ему-с только-с власть-с.

— Прохвост? Может Апони? — доставав сигару и прикурив спросил Хьюго.

— Может-с, Афоня? — Прохвост прикусил себе язык, чтобы не сказать в конце «с», потому что «Афоня-с» очень похоже на ящерное ругательство, приблизительный перевод которого «УЕ-puta-lo».

— Да закройтесь вы нахер, я думаю! — выпустив клуб дыма прохрипел КК, а после вдарил Хьюго копытом еще раз по ступне, тот сжал зубы вместо того, чтобы обрушить на его голову единственное проклятие выученные за столь короткую жизнь. — Вы не смотрите на меня, будто я расклеился, ничего подобного! — без пяти минут человек понимал, что КК расклеивается, но решил смотреть на того иначе, ведь тот всё-таки попросил об этом. — Нам нужна Джалинда, мы не побежим без Джалинды.

— А что у вас с Джалиндой? — Хьюго глянул на пони, с сигарой в зубах, а после перевел взгляд на свое отражение, словно удивляясь тому, что произнес это вслух.

— Хью, ответь? Ты серьезно? Или Кубовски стер тебе память? Что с тобой нахер происходит? Кто такая Джалинда? Что у нас с ней? Я думал ты просто решился явиться и разыграть нашу идею с церквушкой и подземной заварушкой, и все ведь походило на это? Я чего-то не понимаю? — Хьюго неуверенно кивнул. — Каждый раз, когда я смотрю в твои глаза, то вижу не того парня, которого знал и которого знала Джей, а какого-то потерянного идиота, который не понимает, что он делает и главное зачем?

— Дела-с…

— КК, послушай, — выдавил из себя Хьюго после долгой паузы. — Вообще-то я не тот Хьюго…

— Что значит не тот Хьюго? — недоумевал КК. — Не неси чушь!

— Приехали-с!

Даже будучи без пяти минут человеком – Хьюго понимал, что перед ним нечто величественное, вызывающее восхищение даже у существ другого вида. За открывшимися дверями их ждала Афродита. Фойе позади нее устлано телами. Но были и те чьи головы ещё не прильнули к полу из-за единственного желания – жадно смотреть на величественную статую, опоившую их своей красотой. Им ненужно ничего: не гнева, который хочется обрушить на головы обманщиков, не лестницы, по которым можно бежать в попытках их догнать. Им всего-то нужен ещё один взгляд таивший в себе царство грез. Им хотелось верить, что это царство никогда не перестанет пленить. Что там будет она и «бухлотон».

— Хоть кто-то из нас не лажает, — взоржал КК, как все богомерзкие пони с планеты Окум.

— О чем ты, Карл? — спросила Джалинда, смотря как тот зубами пытается снять подсумок, который во время бега будет стачивать лямкой кость.

— Ладно, запрыгивайте…

— Что случилось?! Почему ты меня тащишь под локоток Хьюго?

— Задумка-с не удала-с…

Броня много раз спасала Прохвоста от разгневанных женщин в очередях и этот случай не стал исключением. Он отскочил к Хьюго, который хотел что-то сказать Джалинде, но та шикнула, как змея, заставив Прохвоста издать какой-то брачный звук. От второго удара его спас Хьюго, заметив, как Джалинда переменилась: как для него странно-шифровано, но ужасающе для КК - ее глаз начал отбивать морзянку, челюсть съехала направо, а ноздри раздулись будто хотят втянуть весь воздух, чтобы богомерзкий пони задохнулся. Непонятно откуда из её носа или приоткрытого рта вырвался звук «ха», а после она начала ронять на голову КК проклятье за проклятьем, которые Хьюго запоминал, чтобы сказать те Доку и Джонни, когда они вернутся.

— Слышите-с?

Где-то на шестидесятом лестничном пролете, что эквивалентно тридцатому этажу, расталкивая всех пришельцев несется бизос, существо похожее на бизона, но худее его в два раза, и быстрее в четыре. На его спине сидит единственный трезвенник. Единственный, кто справился с рясой. Не умолкающий ни на минуту, ведь всю жизнь ждал момента, когда сможет не прослыть занудой, а вдохновителем: «Дамы и господа, пришельцы и пришельки, чудовища и красавицы, не валитесь с ног! Внизу есть «бухлотон»!», — и всё же голые пришельцы считали его занудой, ведь он слишком долго подводил к тому, что есть бормотуха.

— Потолок затрясся… — неуверенно проговорила Джалинда.

— По наши души, — довольно заржал КК. — Прыгайте, живо!

Первым на пони прыгнул Хьюго, тот издал тяжелый вздох, но стоял так, как подобает жеребцу подобного калибра – с высокоподнятой головой. Следом за ним взгромоздился Прохвост, который на просьбу скинуть свою каменную броню лишь презабавно начал цедить сквозь зубы растянутый звук «с». КК по-прежнему стоял с высокоподнятой головой, но его ноги с непривычки подрагивали. Когда на него взгромоздилась Джалинда, он прокричал, что ненавидит её.