Чтение онлайн

– Я боялся, что ты не поверишь ему, что после того, как тебе вытатуируют перышко Маат, дороги назад точно нет. Это в твоем стиле.

– А у меня была дорога назад до посвящения?
– Иероним скривился.
– Я не идиот, Виктор.

Виктор какое-то время не отвечал. Он понимал, что его опрометчивое решение уничтожило ту жизнь, к которой Иероним так стремился. Но, вспоминая те слова, которые Иероним сказал тогда, ту заученную доктрину, что прозвучала над телом Пенелопы, Виктор снова почувствовал тупую злость и обиду.

– Я знаю, - он опустил взгляд и облизнул губы, пытаясь успокоиться и мыслить разумно, - Ты жертва тех, кто тебя вырастил, как и я. Но это не оправдание, ни тебе, ни мне.

– Когда ты прогнал меня, я пытался вернуться в Братство. Надеялся, что они убьют меня, как нарушителя кодекса и перебежчика. Ведь только им это было бы под силу, - Иероним улыбнулся той улыбкой, что два года назад казалась по-настоящему жуткой.
– Но они просто изгнали меня, почти ничего не объясняя.

– Зачем им убивать тебя бесплатно, Белоснежка, если потом они смогут получить за это деньги?
– Виктор развел руками.
– Они ведь даже про меня забыли, после смерти Оливера.

– Я говорил со своим наставником, и он пытался убедить меня, что пути Господни неисповедимы и что, быть может, именно Он хотел, что бы я встал на вашу сторону и... сделал то, что хотел.

– Изменил Чистильщиков? Это все еще очень смешно звучит, - Виктор несколько раз кашлянул и посмотрел на Иеронима, - По логике твоего наставника либо я, либо Пенелопа - сам Господь Бог.

– Ты сам говорил, что вы... мы лишь инструменты в руках всевышних, - Иероним пожал плечами, - Я подумал, что в словах наставника есть доля смысла, и стал пытаться изучать свою силу. А потом встретился с Генри...

– И у нас появился Каратель. Дальше я знаю, - Виктор сунул руки в карманы, пытаясь согреться, и краем глаза посмотрел на Иеронима. Теперь альбинос казался почти невидимым, только светло-серые оттенки одежды могли выдать его, хоть даже это смотрелось неестественно и жутко.
– Тогда зачем ты искал меня?

– Я хочу понять, почему Пенелопа это сделала. Она никогда не любила меня так сильно, как Генри и...

– Ты ей нравился.

– Она хотела спасти меня. И выбрала странный способ, - Иероним виновато опустил голову, - Почему я?

– Порой Пенелопа делала вещи, объяснить которые удавалось только спустя пару лет. Но когда она умирала, она говорила, что ты должен жить. Как будто ей это духи сказали.

– Ты видишь то предназначение, что видела она для меня?

– Нет. Я не вижу будущего ни Чистильщиков, ни бывших Чистильщиков, - Виктор вздохнул, - Как будто помехи идут от вас... от них.

Иероним сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и задал еще один вопрос:

– Но ты ведь понимаешь, что в смерти Пенелопы нет моей вины? Это было ее решение.

– Я знаю, - Виктор кивнул, - Твоя вина в том, что ты сказал после этого. Мне теперь придется всю жизнь жить с этими словами. Ты заставил меня жить с чем-то, что ранит меня гораздо сильнее, чем моя болезнь - с осознанием, что моя самая близкая подруга умерла ради человека, который этого даже не оценил.

– Мне жаль. Я не понимал, что делаю.

В любое другое время Виктор обязательно припомнил бы Иерониму то, как редко он говорил об этом раньше, как редко жалел о чем-то, как редко кому-то сочувствовал. Но он не мог. Слишком много удивительного было в этих словах, непривычного и такого, что тронуло и поразило Гадателя.

– Я стараюсь с этим жить. И даже почти не предаюсь унынию, как раньше, - Виктор с трудом заставил себя улыбнуться, понимая, что у него скорее получается жуткая гримаса.

– Да, жажды жить у тебя явно стало больше. Никакого больше "убей меня, Белоснежка" и прочей ерунды.

– Жить стало веселее, что уж там, - Виктор фыркнул.

– И даже от работы стал удовольствие получать. Отказался от мечты стать архитектором?

– Давай смотреть правде в глаза, Белоснежка. Я бы никогда не смог им стать, - Гадатель пожал плечами.
– Грейс научила меня тому, что, даже попав в безысходную ситуацию, из нее можно извлечь пользу. К тому же, теперь, когда я не живу с полной уверенностью, что умру в одиночестве, получать удовольствие от навязанной работы как-то проще.

– Я не знал, что ты видел свое будущее именно таким, - Иероним нахмурился.
– Думал, что ты просто маешься дурью.

– Я никому не говорил, кроме отца. А отец считал, что если моя судьба должна сложиться так, значит, это для чего-то нужно, - Виктор поежился и посмотрел на Иеронима.
– Но два года назад я перестал видеть свое будущее, а то, что было предназначено мне раньше, перестало сбываться. Сейчас мне проще мириться с тем, что мечта детства не сбылась, я и мечтаю-то теперь о другом. В конце концов, моя нынешняя работа хотя бы интересная и действительно приносит пользу обществу. Можно сказать, я все еще эгоист и мне нравится чувствовать себя важным.

– Помогаешь людям, чистишь себе карму?
– Иероним фыркнул.
– Странно смотреть на тебя и видеть, что ты смирился.

– Странно смотреть на тебя и видеть, что ты смирился, - отозвался Гадатель.
– Я не думал, что когда-нибудь ты станешь говорить как обычный человек.

– Многое изменилось, Гадатель, - Иероним поправил нелепую серую шапочку и посмотрел на Виктора, подслеповато щурясь.

– Тебе стоит купить себе солнечные очки, или какие там есть очки для альбиносов специальные, - на автомате пробормотал Виктор и тут же замолк. Они подошли к кладбищу, и только сейчас Виктор увидел, как вереницы людей, целые семьи, группы по десять человек проходят через ворота и идут дальше.

Иероним подтолкнул его вперед, и вместе они смешались с толпой, миновали ворота и двинулись в потоке людей по тропинкам, мимо присыпанных снегом могил, украшенных замерзшими и завядшими цветами и потрескавшимися надгробиями.

Виктор смотрел только себе под ноги, почему-то боясь оглядываться и смотреть в глаза окружающим его людям. Он и так отлично знал, что увидит там - он чувствовал это каждой клеточкой своего тела и частицей своей души.

Боль, отчаяние и пустота - все это плотно переплеталось с апатией и надрывной истерикой. Виктор практически захлебывался чужими эмоциями, тонул в них, потому что их было слишком много. Гадатель пошатнулся и едва не упал - Иероним успел подхватить его за локоть и удержать. Он оттащил Виктора в сторону, и они замерли у одного из склепов.

– Может, тебе не стоит здесь находиться?
– протянул Иероним. Виктор сделал несколько глубоких вдохов и покачал головой. Альбинос разочарованно вздохнул.
– Ты ведь чувствуешь всё то же, что и они?