Чтение онлайн

Тогда я тяжко вздыхаю и говорю:

– Угу. Пожалуй, вы правы – я виновен. Виновен в подписании бумаг – но это все.

– Возражаю! – кричит наш адвокат.

– На каком основании? – спрашивает судья.

– Э-э, ведь мы только что установили, что этот человек – официальный идиот. Так как же он может давать показания о том, кем он был, а также был он виновен или нет?

– Возражение отклоняется, – говорит судья. – Я желаю услышать, что он хочет нам рассказать.

Тут-то я им все и поведал.

Изложил всю историю – про то, как был Голиафом, про беспорядки в «Святой земле», про то, как мистер Бузовски избавил меня от новой отсидки в тюрьме, про все его инструкции насчет подписания бумаг, – про то, чтобы их не читать, – и наконец про то, какой же я несчастный идиот, который ни шиша не знал, что там вокруг него творится.

Сводилось все это к тому, что я сдал мистера Бузовски и мистера Маллигана.

Когда я закончил, в зале настоящее светопреставление началось. Все адвокаты стоя выкрикивали возражения. Айвен Бузовски и Майк Маллиган прыгали как макаки, во всю мощь своих легких крича о том, что я паршивый, грязный, двуличный, неблагодарный, лживый доносчик. Судья барабанил своим молотком, призывая всех к порядку, но без толку. Затем я взглянул на малыша Форреста и в тот же самый миг понял, что принял верное решение. А еще я решил, что, как бы там все ни вышло, я больше не буду брать на себя вину – ничью, нигде, никогда – и точка.

Порой, как я уже сказал, человеку приходится поступать правильно.

Какое-то время казалось, что меня сняли с крючка, но, понятное дело, все вышло не так.

Вскоре после моего признания Айвена Бузовски и Майка Маллигана отволокли в тюрьму. Судья выдал им на полную катушку да еще швырнул им вслед большой свод законов, который угодил Бузовски точно по голове. А на следующий день в мою дверь постучали. За дверью стояли два сотрудника военной полиции в сияющих черных шлемах и со здоровенными дубинками в рукавицах.

– Рядовой первого класса Гамп? – говорит один.

– Это моя фамилия.

– Тогда вы должны пойти с нами, учитывая, что вы находитесь в самовольной отлучке из армии Соединенных Штатов.

– В самовольной отлучке? – говорю. – Да как это может быть? Я же в тюрьме сидел!

– Ага, – говорит он. – Мы все об этом знаем. Но ваш срок службы длится еще два года – именно на такие условия вы подписались с полковником Нортом. Мы искали вас повсюду, пока не увидели в газетах на этом процессе по делу Бузовски.

Сотрудник военной полиции вручает мне номер «Нью-Йорк Пост» с заголовком, который гласит: «ТУПИЦА СДАЕТ ДВУХ КРУПНЫХ ФИНАНСИСТОВ».

Человек, чей «ай-кью» был определен как «70 с небольшим», оклеветал вчера двух наиболее популярных субъектов данной газеты, что имело результатом их приговор к длительному сроку тюремного заключения.

Форрест Гамп, которого источники, близкие к «Пост», описали как «тупого как пробка», свидетельствовал перед федеральным судьей в Манхэттене о том, что при своих способностях он, будучи президентом отделения инсайдерной торговли предприятия мистера Бузовски, не имел абсолютно никакого представления о какой-либо инсайдерной торговле в компании.

Гамп, который, судя по всему, составил себе весьма пеструю карьеру в качестве продавца энциклопедий, изобретателя, инженера по обработке животных отходов, а однажды даже шпиона правительства США, не был в тот момент доступен для комментария. Он также не был обвинен в ходе судебного процесса, который продлился несколько недель.

– И что вы намерены со мной сделать? – спрашиваю.

– Скорее всего, вас посадят в карцер, пока не прикинут, что с вами делать дальше, – говорит сотрудник ВП.

К этому времени малыш Форрест как раз подходит сзади, пытаясь понять, что происходит.

– Кто это? – спрашивает ВП. – Это ваш пацан?

Я ничего не сказал, и малыш Форрест тоже. Он лишь сверкал глазами на ВП.

– Вы не оставите меня с ним на минутку? – говорю. – Я не сбегу, ничего такого.

– Да, пожалуй, это возможно. Мы будем здесь, за дверью. Только без глупостей.

Истинная правда заключалась в том, что никаких глупостей у меня в тот момент на уме и впрямь не было. Я закрыл дверь и усадил малыша Форреста на диван.

– Послушай, – говорю, – эти ребята пришли забрать меня назад в армию, и я должен с ними идти, понимаешь? А потому я хочу, чтобы ты сел на автобус до дома и был готов начать учебу в школе, когда она откроется. Усек?

Парнишка уставился на свои ботинки и не смотрел на меня, но молча кивнул.

– Мне очень жаль, – говорю, – но порой так все получается.

Он снова кивнул.

– Послушай, – говорю я ему, – я попытаюсь что-нибудь придумать. Я поговорю с полковником Нортом. Они не станут вечно держать меня в карцере. Я со всем этим разберусь, а потом мы составим план.

– Ну да, – говорит малыш Форрест, – у тебя всегда уйма великих планов, разве нет?

– Да, я допускал ошибки. Но что-то ведь должно сработать. По-моему, свою долю неудач я уже получил. Как раз сейчас все должно начать получаться как надо.

Он встает и идет к себе в комнату, чтобы начинать паковаться. У двери малыш Форрест оборачивается и впервые смотрит на меня.

– Ладно, – говорит он. – Если когда-нибудь выберешься из тюряги, поищи меня. И не беспокойся, слышишь? Со мной будет полный порядок.

Вот так я и ухожу с двумя сотрудниками ВП, чувствуя себя предельно пакостно и чертовски одиноко. Малыш Форрест стал таким симпатичным, смышленым молодым человеком, а я опять так его подвел.

В общем, как ВП мне и сказали, меня посадили в карцер – опять в тюрьму бросили. Но довольно скоро снова пришли и освободили.

Когда я туда попал, я все-таки послал записку полковнику Норту, говоря, что я тут, похоже, опять в историю вляпался. Через пару месяцев он заходит ко мне в карцер.

– Очень сожалею, Гамп, – говорит полковник, – но я мало что могу сделать. Я уже не в корпусе морской пехоты, и сейчас по горло занят. Я прячусь от кое-каких друзей аятоллы, которые заявляют, что хотят меня убить. Кроме того, я намерен баллотироваться в Сенат США. Я покажу этим ублюдкам, что такое настоящее неуважение.

– Да, полковник, – говорю, – все это очень мило, но как насчет меня?

– А это тебе за то, что ты дураков из членов Конгресса делал, – говорит полковник. – Короче, увидимся в карцере. – Тут он разражается смехом. – Понимаешь, что я имею в виду?