Чтение онлайн

— Онъ правъ, — подумалъ губернаторъ: — ршиться тревожить несчастнаго изъ за пустаго подозрнія! Нтъ, пусть это поручатъ кому нибудь другому, а не мн!

Быстро послдовалъ результатъ этихъ размышленій; онъ приблизился къ удивленному Шумахеру, пожалъ ему руку и, поспшно выходя изъ комнаты, сказалъ:

— Графъ Шумахеръ, сохраните навсегда уваженіе къ Левину Кнуду.

Путешественникъ, который въ настоящее время захотлъ бы постить покрытыя снгомъ горы, опоясывающія Сміазенское озеро подобно блому поясу, не найдетъ и слда того, что норвержцы семнадцатаго столтія называли Арбарскими развалинами. Никогда не могли узнать въ точности, отъ какого человческаго сооруженія, отъ какого рода постройки произошли эти руины, если можно имъ дать это названіе.

Выйдя изъ лса, которымъ поросла южная сторона озера, миновавъ отлогость, усянную тамъ и сямъ обломками скалъ и башенъ, очутишься передъ отверстіемъ сводчатой формы, ведущимъ въ ндра горы. Это отверстіе, теперь совсмъ засыпанное обваломъ земли, служило входомъ въ родъ галлереи, высченной въ скал и проникавшей насквозь черезъ всю гору.

Эта галлерея, слабо освщаемая черезъ коническія отдушины, продланныя въ нсколькихъ мстахъ въ свод, примыкала къ продолговато-овальной зал, наполовину высченной въ скал и оканчивающейся каменной циклопической постройкой. Въ глубокихъ нишахъ вокругъ залы виднлись гранитныя фигуры грубой работы. Нкоторые изъ этихъ таинственныхъ идоловъ, упавшіе съ своихъ пьедесталовъ, въ безпорядк валялись на плитахъ среди прочихъ безформенныхъ обломковъ, заросшихъ травою и мохомъ, въ которомъ шныряли ящерицы, пауки и другія отвратительныя наскомыя, водящіяся на земл и въ развалинахъ.

Свтъ проникалъ сюда только черезъ дверь, противоположную входу въ галлерею. Дверь эта имла съ одной стороны стрльчатую форму, грубую, неопредленную, очевидно случайно приданную ей архитекторомъ. Хотя она начиналась отъ пола, ее скоре можно было назвать окномъ, такъ какъ она открывалась надъ глубокой пропастью; неизвстно куда могли вести три или четыре уступа, нависшіе надъ бездной снаружи и подъ описанной страшной дверью.

Зала эта представляла собой внутренность гигантской башни, которая издали, со стороны пропасти, казалось одной изъ горныхъ вершинъ. Башня эта высилась одиноко и, какъ было уже сказано, никто не зналъ, къ какому зданію она принадлежала. Только на верху ея, на площадк, неприступной даже для самаго отважнаго охотника, виднлась масса, которую издали можно было принять или за покосившуюся скалу или за остатокъ колоссальной аркады. Вотъ эта-то башня и обрушившаяся аркада извстны были въ народ подъ названіемъ Арбарскихъ развалинъ. Относительно происхожденія такого названія знали не больше, какъ и относительно происхожденія этого монументальнаго сооруженія.

На камн, лежащемъ посреди этой эллиптической залы, сидлъ малорослый человкъ, одтый въ звриныя шкуры, котораго мы уже нсколько разъ встрчали на страницахъ этого разсказа.

Онъ сидлъ спиною къ свту, или, врне сказать, къ неяснымъ сумеркамъ, проникавшимъ въ мрачную башню, когда солнце высоко стояло на горизонт. При этомъ естественномъ освщеніи, которое никогда сильне не освщало внутренности башни, невозможно было различить, надъ какимъ предметомъ нагнулся малорослый.

По временамъ слышались глухія стенанія, повидимому исходившія отъ этого предмета, судя по слабымъ движеніямъ, которыя онъ производилъ. По временамъ малорослый выпрямлялся, поднося къ губамъ своимъ чашу, по форм напоминавшую человческій черепъ, наполненную какой то дымящейся жидкостью, цвта которой невозможно было разобрать и которую онъ смаковалъ большими глотками.

Вдругъ онъ поспшно вскочилъ.

— Кажется, кто-то идетъ по галлере; ужъ не канцлеръ ли это обоихъ королевствъ.

Эти слова сопровождались взрывомъ страшнаго хохота, перешедшаго въ дикое рычанье, въ отвтъ на которое вдругъ послышался изъ галлереи вой.

— А! — пробормоталъ обитатель Арбарскихъ развалинъ: — Если это и не человкъ, то все же врагъ: это волкъ.

Дйствительно, огромный волкъ появился подъ сводомъ галлереи, остановился на мгновеніе и затмъ на брюх поползъ къ человку, устремивъ на него глаза, пылающіе какъ уголья въ темнот. Малорослый глядлъ на него, не двигаясь съ мста и скрестивъ руки на груди.

— А! Срый волкъ, самый старый волкъ Сміазенскихъ лсовъ. Здорово, волкъ; глаза твои разгорлись; ты проголодался и заслышалъ запахъ трупа. Скоро ты самъ станешь приманкой для голодныхъ волковъ. Добро пожаловать, сміазенскій волкъ; мн давно ужъ хотлось помряться съ тобой силами. Говорятъ, что ты такъ старъ, что не можешь даже умереть. Ну, завтра этого не скажутъ.

Съ страшнымъ воемъ животное отскочило назадъ и затмъ однимъ прыжкомъ кинулось на малорослаго.

Тотъ не отступилъ ни на шагъ. Съ быстротою молніи сдавилъ онъ правой рукой брюхо волка, который, поднявшись на заднія лапы, передними уперся въ его плечи; а лвой защищалъ свое лицо отъ разверстой пасти врага, схвативъ его за горло съ такой силой, что животное, принужденное вытянуть голову, едва въ силахъ было испустить жалобный вой.

— Сміазенскій волкъ, — сказалъ малорослый съ торжествующимъ видомъ: — ты раздираешь мой плащъ, но его замнитъ твоя шкура.

Посл этого побдоноснаго крика, онъ пробормоталъ что-то на странномъ нарчіи и въ эту минуту конвульсивное усиліе задыхающагося волка заставило его споткнуться о камни, которыми усянъ былъ полъ. Оба упали и ревъ человка слился съ воемъ дикаго звря.

Принужденный при паденіи выпустить горло волка, малорослый чувствовалъ уже, что острые зубы впились въ его плечи, какъ вдругъ, катаясь по полу, схватившіеся враги наткнулись на огромную косматую блую массу, лежавшую въ самомъ темномъ углу залы.

То былъ медвдь, съ ревомъ проснувшійся отъ крпкаго сна.

Лишь только это животное лниво раскрыло глаза и примтило борьбу, съ яростью устремилось оно не на человка, а на волка, бравшаго въ эту минуту перевсъ, свирпо схватило его пастью поперекъ тла и такимъ образомъ освободило его двуногаго противника.

Малорослый вмсто того, чтобы поблагодарить звря за такую серьезную услугу, поднялся съ пола весь въ крови и кинувшись на медвдя, нанесъ ему страшный ударъ ногой въ брюхо, какъ хозяинъ, наказывающій провинившуюся собаку.

— Фріендъ! Кто тебя звалъ? Зачмъ ты суешься? — яростно вскричалъ онъ, скрежеща зубами.

— Пошелъ прочь! — заревлъ онъ нечеловческимъ голосомъ.

Медвдь, получивъ ударъ ногой отъ человка и укушенный волкомъ, жалобно зарычалъ; повсивъ тяжелую голову, онъ выпустилъ изъ пасти голоднаго звря, который съ новымъ бшенствомъ накинулся на человка.

Между тмъ какъ борьба волка съ человкомъ снова возгорлась, прогнанный медвдь тяжело опустился на свое прежнее мсто и, равнодушно посматривая на разъярившихся враговъ, невозмутимо принялся поглаживать свою блую морду поперемнно обими лапами.

Но въ ту минуту, когда старый сміазенскій волкъ снова бросился на малорослаго, тотъ быстро схватилъ окровавленную морду звря и съ неслыханной силой и ловкостью сдавилъ его пасть руками. Волкъ отбивался въ порыв ярости и боли; густая пна оросила его стиснутые зубы, глаза, какъ бы распухшіе отъ злобы, казалось, готовы были выскочить изъ орбитъ.

Изъ двухъ противниковъ тотъ, чьи кости дробились отъ острыхъ зубовъ, чье мясо яростно раздиралось когтями, былъ не человкъ, но свирпый зврь; тотъ же, чей ревъ отличался особенной дикостью и неистовствомъ, былъ не хищный зврь, но человкъ.