Чтение онлайн

С этими мыслями он нерешительно приблизился к ней, почти задыхаясь от волнения; губы его шевелились, но он не в состоянии был произнести ни единого слова. Она сидела, склонив голову, так что лица её не было видно; вся её фигура, неподвижная и спокойная, с руками, сложенными на коленях, представляла картину тихой покорности судьбе.

Исаак молча стоял перед своей женой, и так как она, по-видимому, не замечала его присутствия, то он взял её за руку и сказал подавленным, чуть слышным голосом:

— Здравствуй, Лия!

Она с удивлением подняла голову, но в первую минуту ничего не ответила ему.

По еврейскому обычаю во всех комнатах стояли зажжённые светильники, отблеск лампы из открытых дверей осветил лицо Лии, покрытое глубокими морщинами, с кротким, задумчивым выражением.

— Привет тебе, кто бы ты ни был! — ответила она печально после некоторого молчания. — Я никогда не слыхала твоего голоса! Объясни мне, что понудило тебя, чужого человека, прийти к одинокой женщине в такой день!

Эти слова поразили Иэма. Он ещё раз внимательно посмотрел на лицо любимой жены, которое было обращено к нему, и тотчас же убедился, что её глаза не могут видеть его.

— Великий Боже! — невольно воскликнул он. — Когда истощится гнев твой!.. Мог ли я ожидать, что меня постигнет это новое несчастье, чтобы переполнить меру моих страданий!..

Тут Лия узнала голос своего мужа, и чувство невыразимого счастья охватило всё её существо. Она быстро поднялась на ноги и с громким криком: «Исаак, неужели ты вернулся ко мне!» протянула ему обе руки; но вслед за тем она упала в обморок, так как была слишком измучена, чтобы вынести новое сильное потрясение.

В эту минуту горе и радость одновременно наполняли сердце Исаака. Он нашёл свою жену ослепшей, но она не предала его проклятию, не чувствовала к нему ненависти. После всего, что вынесла и вытерпела эта несчастная женщина, любовь не погасла в её сердце; он ясно видел это по тону, с каким она произнесла его имя.

Он поднял её на руки и внёс в дом, покрывая поцелуями её бледное, безжизненное лицо и полузакрытые глаза.

Всё в доме было в том же виде, как несколько лет тому назад; каждая вещь была на прежнем месте. Поэтому Исаак тотчас же нашёл спальню и, положив Лию на постель, встал около на коленях; немного погодя он тихо назвал её по имени, так как видел, что она начинает приходить в себя.

Глубокий вздох и вопрос: «Неужели это правда?» — ясно показывали, что сознание вернулось к ней.

О прошлом между ними пока не было сказано ни единого слова: потому ли, что впечатление настоящего было слишком сильно, или обоим было тяжело вспомнить о пережитых событиях. Теперь, по крайней мере, они были опять вместе; и это сознание наполняло их сердца глубокой благодарностью Богу Израиля. Но Лии казалось, что её радость неполная, пока она не поделится ею с близкими людьми, которые не оставляли её в несчастье.

— Подожди немного, — сказала она Исааку, — я должна сообщить друзьям о милости, ниспосланной мне Богом. Да будет благословенно имя Его вовек! Благ Господь ко всем, и щедроты Его на всех делах Его!

Лия знала каждый угол в доме, в котором прожила большую часть своей жизни; поэтому она прямо направилась к двери и, сойдя с лестницы, перешла на другой двор к своей соседке, которая всегда выручала её в тяжёлые минуты жизни.

— Он вернулся! — воскликнула она, подходя к дверям соседнего дома, у которого слышались знакомые голоса. — Моя надежда исполнилась!.. Господь возвратил мне мужа, которого я ждала столько лет!..

Затем она поспешно вернулась домой и пригласила Исаака разделить с ней еду, которая стояла готовая на столе, так как в этот день запрещена всякая работа и кушанье приготовляют заблаговременно.

Но едва успели они сесть за стол, как явились соседи со своими жёнами, чтобы приветствовать старого друга, потому что по всему гетто уже разнеслась весть, что Исаак Иэм вернулся в свой дом. Все искренне сочувствовали радости слепой женщины и с сердечным участием расспрашивали Иэма об его странствованиях, так как никто не считал себя вправе упрекать его за прошлое.

Когда соседи удалились, Исаак снова остался наедине со своей женой. Он не находил достаточно слов, чтобы выразить своё сожаление о несчастье, постигшем бедную женщину. Но Лия ничего не ответила на это и заговорила о тяжёлом пережитом ею времени с того дня, когда муж бросил её и она очутилась в полном одиночестве.

Когда принесли в дом трупы её обоих сыновей, которых она за час перед тем видела цветущими и здоровыми, ею овладело полное отчаяние. Но соседи и друзья неотлучно находились при ней и поддержали её в первые минуты неутешного горя. Затем она стала со дня на день ожидать возвращения своего мужа, чтобы вместе с ним оплакивать потерю детей, но и тут ей ни разу не приходило в голову упрекать его. Она была уверена, что он с отчаяния странствует по белому свету и не в состоянии видеть её горя. Она молила Бога ниспослать душевный мир и утешение её мужу, потому что надеялась, что в этом случае он снова вернётся к ней и поддержит её мужество в тяжёлые минуты. Проходили дни, недели, месяцы, годы, а она с той же неизменной покорностью судьбе ожидала его возвращения. Если у неё иногда появлялась мысль о его смерти, то она утешала себя надеждой, что это не могло случиться без того, чтобы её не известили об этом тем или другим способом. Она также не хотела верить, чтобы Исаак мог лишить себя жизни, как думали многие. Тем не менее бедная покинутая женщина, не предвидя конца своему горю, пролила столько слёз, что зрение её стало всё более и более слабеть, и под конец она совсем ослепла.

Теперь Лия рассказала всё это своему мужу, который слушал её с сердечным участием, так как живо представлял себе все вынесенные ею страдания. Если он со своей стороны, быть может, испытал ещё большие мучения, но они продолжались сравнительно недолго, потому что с помрачением рассудка сознание действительности оставило его. Долгое время их разлуки прошло для него в тяжёлом полусне, в котором, после периода лихорадочного бреда, смешанного с мучительными галлюцинациями, наступило полное физическое и нравственное оцепенение. Он помнил отчётливо только свою встречу с швейцарским отрядом в горах, так как с этого момента к нему вернулся рассудок вместе с сознанием действительной жизни.

Беседа обоих супругов продолжалась далеко за полночь и становилась всё задушевнее, так что эти первые часы их свидания были для них часами безмятежного спокойствия и давно не испытываемого счастья.

Исаак Иэм долго не мог заснуть в эту ночь; мысль возвратить зрение жене неотступно преследовала его; он заранее придумывал различные способы лечения, которые, по его мнению, могли быть применимы в данном случае. На следующее утро он внимательно осмотрел глаза Лии и окончательно убедился, что её зрение далеко не в безнадёжном состоянии и что можно рассчитывать на полное исцеление.

Между тем при тогдашнем состоянии медицины вряд ли какой другой врач взялся бы за подобное лечение, потому что относительно глазных болезней существовали самые разноречивые взгляды. Таким образом, Иэм в былые времена не раз встречал энергичное сопротивление больных, которым надеялся возвратить зрение с помощью смелой операции.

Лия безусловно верила искусству своего мужа, потому она с первых же слов согласилась на предложенный им способ лечения и обещала в точности исполнить все его предписания.