Чтение онлайн

Наискось от площади воздвигнут был костёр в 2 метра высоты, 3 ширины и около 6 метров длины, покрытый сверху землёй и кусками дёрна, чтобы уменьшить силу огня, костёр был сложен из дров, хвороста и легковоспламеняющихся веществ. Вдоль костра оставлен был проход, так что с обеих сторон более чем на метр видны были сложенные дрова и хворост, не прикрытые дёрном.

Вход в середину костра был устроен из знаменитой Loggia dei Lanzi, великолепного портика со стройными колонами, который был разделён решёткой на две половины: одна из них отведена францисканцу, другая — доминиканскому монаху.

Оба противника должны были выступить одновременно из Loggia и пройти сквозь пылающий костёр во всю длину его.

В назначенный день с раннего утра бесчисленная толпа двинулась по городским улицам, увеличенная несколькими тысячами иностранцев. Многие из них прибыли во Флоренцию с единственной целью увидеть своеобразное зрелище, которое должно было решить участь знаменитого проповедника. Таким образом, за шесть часов до начала церемонии вся площадь, окна и даже крыши домов были заполнены зрителями, так как сюда собрались не только жители целого города, но народ из дальних окрестностей.

Наконец наступил давно ожидаемый момент. Францисканцы пришли в простом платье, без всякого парада, между тем как Савонарола торжественно явился в полном церковном облачении, в котором служил обедню; в руках его были святые дары. За ним следовала толпа горожан, которые несли связки зажжённого хвороста.

Савонарола формулировал следующим образом свои тезисы, подтверждение которых зависело от предстоящего испытания:

Церковь требует преобразований и обновления.

Церковь подвергнется каре Божьей, прежде чем она будет преобразована.

Затем последует обращение неверующих.

Флоренцию постигнет наказание, после чего она будет процветать, как в былые времена.

Постановленное отлучение от церкви недействительно; и тот, кто не признает его, не совершает греха.

Последний тезис был самый важный, так как в нём заключалось прямое сопротивление папской власти.

Почти все выходы на площадь были закрыты, а у двух главных улиц, которые оставались открытыми, поставлена была многочисленная стража. Та часть Loggia, которую отвели доминиканцам, была украшена наподобие капеллы, и в ней в продолжение четырёх часов слышалось пение духовных гимнов.

Между тем испытание замедлилось вследствие всевозможных затруднений со стороны францисканцев. Кто знает, говорили они, быть может, настоятель Сан-Марко колдун и монах, который должен заменить его, носит на себе талисман, который защитит его от огня. Вследствие этого они потребовали, чтобы он снял с себя платье и после тщательного осмотра надел другое.

После долгих переговоров Доменико Буонвичини подчинился этому унизительному условию. Тогда Савонарола передал ему святые дары, которые должны были охранить его от огня.

Францисканцы возражали, что он совершает богохульство, подвергая опасности святые дары, так как они могут сгореть, и что это событие поколеблет веру народа в таинство причастия. Но Савонарола остался непоколебим и ответил, что только от этой святыни Доменико может ожидать спасения.

Спор монахов по этому поводу продолжался несколько часов кряду. В это время народ, который с утра собрался на улицах и даже на крышах домов, чтобы насладиться невиданным зрелищем, стал ощущать голод и жажду и, наконец, потерял терпение.

Хотя францисканцы очевидно выискивали всевозможные предлоги, чтобы избегнуть Божьего суда, но тем не менее приверженцы Савонаролы находили, что если он действительно убеждён в правоте своего дела, то ему следовало быть податливее на требования его противников.

Толпа не узнала, какие доводы представляли обе партии; она видела только перед собой приготовленный костёр и с крайним нетерпением ожидала, когда его зажгут. Между тем оба противника видимо уклонялись от необходимости пройти через него; и хотя их колебание было вполне понятно, но тем не менее зрители подняли их на смех. Но вскоре шутки и остроты уступили место гневу, когда толпа, обманутая в своих ожиданиях, вообразила, что над ней издеваются. Таким образом Савонарола в этот злополучный день потерял всё своё прежнее обаяние в глазах флорентийцев, которые теперь ничего не чувствовали к нему, кроме негодования и презрения. Они явились сюда в надежде, что дело, на которое воодушевлял их настоятель Сан-Марко, окончательно восторжествует, и заранее готовились отпраздновать победу. Но вместо этого им приходилось удалиться ни с чем, в печальном и подавленном состоянии духа.

Наконец, наступили вечерние сумерки, а обе партии всё ещё не могли прийти ни к какому соглашению; начался неожиданно проливной дождь, который промочил насквозь костёр и зрителей, так что синьория была вынуждена распустить собрание.

Савонарола по возвращении в монастырь вошёл на кафедру, чтобы объяснить сопровождавшей его толпе весь ход дела. Но теперь ничто не могло восстановить его прежнего значения. Уже по дороге к монастырю ему пришлось услышать самые оскорбительные упрёки. Толпа громко выражала своё неудовольствие, что её лишили ожидаемого зрелища; многие были убеждены, что Савонарола вызвал неожиданный дождь с помощью колдовства.

Неустрашимый реформатор должен был вынести тяжёлую борьбу. Хотя его убеждения были твёрже, нежели когда-либо, но он уже не чувствовал прежней уверенности. У него не было ни малейшего сомнения в том, что если ему суждено восторжествовать над своими врагами, то разве только ценой мученичества и в виде пассивной жертвы. Тем не менее он безропотно покорился воле Провидения и решился терпеливо выносить все страдания. Ему пришлось также не раз видеть слёзы матери и выслушивать её жалобы, и это была едва ли не самая тяжёлая жертва, принесённая им за свои убеждения.

В день Вознесения Савонарола говорил проповедь в церкви Сан-Марко. Это была как бы его прощальная речь, в ней выразилась глубокая печаль его наболевшего сердца вместе с неизменной покорностью Провидению. Он знал, что его враги успели воспользоваться неудавшимся испытанием. Развращённое флорентийское юношество примкнуло к принципиальным противникам его учения, чтобы обвинить его в лицемерии и убедить публику, чтобы она не давала себя дурачить лжепророку, который в минуту опасности отступил перед испытанием, устроенным по его инициативе.

Волнение между городскими жителями возрастало день от дня. Противники Савонаролы могли смело рассчитывать на успех; они соединились и направились к монастырю с криком: «К оружию! Идём в Сан-Марко!»

Мало-помалу вокруг них собралась многочисленная толпа, которую они повели за собой в монастырь. Церковь Сан-Марко была переполнена молящимися, так как в это время совершалось богослужение. Все они были почти без оружия, между тем как нахлынувшая масса напала на монастырь с мечами, копьями и в полном вооружении. Приверженцы Савонаролы защищали церковь. Мать и сестру его в числе других женщин спрятали в ризнице. Монахи столпились около алтаря и окружили своего настоятеля; среди них были Доменико Буонвичини, Сильвестро Маруффи и молодой Донато Руффоли. Они выступили вперёд в надежде покончить дело миролюбивым образом и оградить церковь от осквернения, но вооружённая толпа с яростью напала на них.