Чтение онлайн

Когда Беатриче исполнилось семнадцать лет, мать выдала ее замуж за богатого виноторговца Фарнелли, который был старше девушки почти втрое, несмотря на то что дочь была взаимно влюблена в своего учителя и даже просила у матушки согласия на их брак. Через четыре года ненавистный муж благополучно ушел к праотцам (причина его смерти так и осталась невыясненной), и сеньора Фарнелли осталась полноправной владелицей особняка. Только двое бывших подручных барона, Мальдини и Франкони, продолжали называть ее баронессой. Но алого янтаря с Сицилии по-прежнему поступало много и, с разрешения дожа, Беатриче продолжила дело своего отца в Венеции – теперь поставка камня во многие страны Европы происходила при ее личном участии, она даже заимела надежных партнеров в Венгерском королевстве. Но в сердце ее с каждым годом сильнее кипела злоба на Великого Магистра. И вот теперь она замыслила черное дело…

10 мая, когда весна уже окончательно отвоевала свое право на трон и украсила свой венец нежным яблоневым цветом, посольский корабль «Тритон» уже стоял в гавани, готовый к отплытию.

– Друзья, мы вернемся, – говорил Йозеф Цорн горожанам, собравшимся на пристани, – когда пожелтеют колосья на полях и созреют яблоки. Не скрою, нас могут подстерегать в пути и бури, и схватки с врагами, но святой Мартин сохранит нас целыми и невредимыми!

– Лотхен, не грусти обо мне. Команда под началом надежного человека, а значит, я спокоен за себя и за товарищей, – говорил своей жене лоцман Герман Штайлер, плечистый великан с загорелым лицом.

Среди прочих горожан на пристани стояли и господин Вагнер с женой. Они так торопились сказать своему Густаву все, что следовало, как будто боялись что-то пропустить.

– Сынок, будь скромен. На приеме у русского государя пропускай вперед не только господина Цорна, но и переводчика, – напутствовал сына Вагнер.

– Не подвергай себя напрасному риску, мальчик мой, – вторила Маргарита, – но прислушивайся к велениям сердца, когда притесняют слабых и угрожают женской чести.

– Здесь ровно десять гульденов, – отец протянул Густаву кошель. – Пригодятся, чтобы обменять их на русские рубли.

Принимая скромный дар отца, Густав как-то непривычно для самого себя растрогался. Обычно немногословный отец и вечно суетливая мать сейчас произносили такие рацеи и смотрели на него такими ласковыми и немного печальными глазами, что ему стало как-то не по себе. Он обнял их, поцеловал руку матушки и прошел на корабль вслед за остальными членами команды. Йозеф оглядел их всех и выкрикнул долгожданные слова:

– Поднять паруса!

И на верх мачт гордо взмыли белые, точно крылья лебедя, паруса, которые мгновенно наполнились свежим ветром. Перерублены канаты, поднят якорь – и «Тритон» отчалил. Люди на берегу махали, свистели, кидали шапки вслед ему, а горожанки в красивых чепчиках поднимали своих детей, чтобы те могли лучше разглядеть уходящий парусник.

«Тритон» неторопливо нес свои паруса по просторам Балтийского моря. Погода стояла замечательная, и чайки, испуская пронзительные крики, носились в небе, изредка неожиданной стрелой пикируя на волны за добычей. Густав стоял на палубе вместе с двумя зрелыми моряками, Фабианом и Рудольфом, которые много лет назад путешествовали с его крестным отцом, Иеронимом Майером, в Россию на корабле «Лебедь». Юноша, почувствовав к этим людям интерес, просил их рассказать о том путешествии.

– Когда мы входили в Чудское озеро, тут-то на нас и напали русские корсары, – рассказывал рыжебородый Рудольф. – Эх, видел бы ты эту схватку! Дрались они как звери. Но был среди нас старый боцман Гегель, он-то и помог нам в трудную минуту!

– Неужели он напал на корсаров с тыла? – спросил Густав.

– Если бы! – усмехнулся в усы Фабиан. – Он просто их обвел вокруг пальца! Покидал в воду мешки с сухарями, а разбойники подумали, будто это сокровища, ну и сиганули туда же, за борт. А рулевой наш не стал зевать – и ходу! Вот так мы и выпутались из этого приключения.

– Вот это да! – восхищенно произнес Густав. Его воображение было полностью захвачено рассказом о корсарах, про которых он прежде лишь читал в толстых книгах.

Тут подали сигнал к обеду. Густав вместе с членами экипажа спустился вниз. Кок подал грибную похлебку и жареную рыбу сначала Йозефу Цорну, затем и всей команде.

– О чем ты задумался, Густав? – спросил у своего воспитанника посол.

– Я представил себе дворец русского царя, – отвечал юноша. – Мне кажется, он выше, чем шпиль нашей городской ратуши.

– Мечтатель! – улыбнулся Цорн. – Ничего, скоро мы уже прибудем в Псков, потом поедем в столицу, и через несколько дней ты сам все увидишь.

Тут вниз спустился юнга. Вид у него был несколько взволнованный.

– Господин Цорн, – доложил он, – сидя на мачте, я увидел по левому борту корабль под черным флагом. На нем видны мортиры и несколько вооруженных людей.

Цорн немедленно встал и бросился наверх, а за ним побежал Густав. На палубе посол приложил руку ко лбу и посмотрел вдаль. Примерно в пяти милях от них, действительно, покачивался корабль. На его парусе при ближайшем рассмотрении можно было увидеть черного льва, а может быть пантеру с оскаленной пастью. Йозеф закрыл лицо рукой. Все посмотрели на него. Наконец он убрал руку и промолвил громко:

– Ливонские пираты! Я узнаю этот корабль. Это «Пантера». Должно быть, пронюхали, что мы везем русскому царю дорогие дары и захотели полакомиться.

– Вы уже сталкивались с ним? – спросил Густав.

– Да, несколько лет назад, но Провидение уберегло нас от гибели. Я наслышан об их капитане – Августе Красном Соколе. Говорят, будто его так прозвали из-за клейма птицы на левом плече.

Тем временем «Пантера» приближалась. На капитанском мостике стоял мужчина в огненно-красном бархатном кафтане и с черной повязкой на лбу. На одной его руке была черная перчатка, другую он снял, опершись на штурвал. Как сокол, выслеживающий дичь, он неотрывным взглядом следил за немецким кораблем, а затем махнул правой рукой. Рулевой понял его знак, и корабль, будто хищный зверь, полетел в атаку. Но и «Тритон» был шит не лыком, и когда рулевой услышал команду «Лево руля», то увел корабль в сторону искусной рукой. Однако «Пантера» продолжала их преследовать, так же перемещаясь зигзагами. Когда расстояние между ними несколько сократилось, Красный Сокол выкрикнул: «Огонь!» И тотчас же из мортир с ужасным грохотом в сторону «Тритона» полетело сразу три ядра. Одно из них пролетело над самым верхом реи, по счастью, не задев ее. Второе отбило руку кипарисовому Тритону, украшающему нос корабля. Третье же угодило прямо в борт, пробило дыру и упало на палубу. Если бы Густав, стоящий у края, не успел вовремя отскочить, то ему точно оторвало бы ноги. Но тут не растерявшийся силач Герман Штайлер подбежал, схватил ядро обеими могучими руками и, поднатужившись, швырнул его далеко за борт в морскую волну. Ликование корабельщиков было невероятным! Но и пиратский корабль был уже совсем рядом. Капитан Красный Сокол отдал долгожданный приказ: «На абордаж!» – и ловкий моряк, схвативши тяжелую «кошку», сделал бросок. Расчет был удачным: якорь зацепился точно за край борта.

– Собаки! – выкрикнул Йозеф Цорн, увидев такое дело, потом обратился к команде: – Господа, настал час схватки. Сколько бы ни было этих головорезов, держитесь и не выпускайте оружия! – и сам выхватил рапиру.

А пираты уже начали перемещаться на борт «Тритона». Первым на корабль противника прыгнул старший помощник капитана, коренастый и с жесткой щетиной, вылитый дикий вепрь. Это сходство усиливалось еще и тем, что в каждой ручище у него было по сабле, торчащей вверх, как кабаньи клыки. За ним последовало еще восемь или девять человек, тоже вооруженные саблями и рапирами. Но команда «Тритона» была закалена в схватках, отражала не первую атаку – и раздался яростный звон клинков.

Рудольф и Фабиан бились почти бок о бок. Пираты теснили их к стене. В конце концов один из них выбил рапиру у Фабиана, размахнулся, чтобы снести ему голову… но Рудольф, сам отбивавшийся от противника, успел резко повернуть голову, выбросить руку в сторону и двумя ловкими взмахами раскроил разбойнику челюсть наподобие Андреевского креста. Тот схватился рукой за лицо, выронил оружие и рухнул на палубу. Другой пират, не ожидая такого, на минуту замешкался. Воспользовавшись этим, Рудольф нанес ему смертельный удар в грудь. В это время на другой стороне палубы Штайлер дрался сразу с несколькими пиратами, уворачиваясь то от одного, то от другого и нанося им удары мощными кулаками.