Гарашкина Контора
Шрифт:
Ко мне подбежала женщина и помогла встать. На её причитания к нам вышел водитель троллейбуса.
Подойдя ко мне, он без каких-либо слов и разрешений снял с меня ботинок и, помяв ногу с видом костоправа, сказал:
– Перелома нет! Аккуратнее себя вести надо, а не ворон считать!
Затем обул меня обратно и уехал.
Дома на одной ноге я перемещался по квартире, когда пришло очередное сообщение от Вероники:
«Как дела? Чем занят?»
«Фитнесом», – ответил я.
«Молодец! А я подругу жду в парикмахерской. Какие у тебя планы? Чем будешь заниматься?»
«Ничем! Я приболел и буду дома сидеть».
«Понятно! Выздоравливай скорей!»
«Огромное спасибо тебе, милая, за то, что даже не спросила, что со мной и нужна ли мне помощь! Да пошла ты! Сидит себе в парикмахерской и от безделья мне сообщения пишет. Тоже мне, звезда полей и огородов!» – ворчал я про себя и на её сообщение отвечать не стал.
Поковырявшись в «Инстаграме» я задремал и настойчивому звонку мобильника был не рад.
«Опять! Какого хрена! Кому я там понадобился?» – несмотря на то, что звонили мне крайне редко, меня это всегда раздражало.
Схватив трубку вслепую, я спросил:
– Да! Кто там?
– Какой у тебя этаж?
– Чего?
– Какой у тебя этаж и квартира? Я в подъезде!
– В каком подъезде?
– В твоём на первом этаже! Мне ещё долго ждать?
– А как ты узнала, где я живу?
– Так ты меня впустишь или нет?
– Поднимайся на 12-й этаж, дверь я сам открою, а то звонок не работает!
«Чёрт побери! Как она узнала мой адрес? Какого хрена она припёрлась!» – ругался я вслух, ведь показывать ей свою реальную жизнь в мои планы вовсе не входило.
«Твою ж мать!» – кричал я, прыгая на одной ноге и пытаясь хоть как-то привести квартиру в божеский вид. Пока она ехала на лифте, я успел только сгрести всё попавшееся под руку и запихнуть в шкаф. И поскакал открывать ей входную дверь.
На пороге я увидел Веронику с двумя пакетами продуктов.
– Привет ещё раз!
– Проходи, – стал щебетать я, испытывая неловкость и стыд за своё бедное жилище.
– Хорошо, а у тебя тапочки есть?
– Да, конечно! И я, раскорячившись, полез в шкаф за тапками.
– Вот, возьми! А как ты узнала, где я живу?
– Это не важно. Так, где у тебя кухня?
«Понятно, они меня пробили по всем базам. Вот тебе и защита персональных данных! Если есть знакомства и деньги, никакие защиты не действуют», – думал я, чувствуя себя, как беззащитный щенок, в чьё пространство нахально влезли.
– Кухня прямо по коридору.
Она, шурша пакетами из «Азбуки», прошла внутрь.
– Мама тебе курицу с шампиньонами передала – сказала она, выкладывая контейнеры и свертки из пакета.
– Софья готовила? – спросил я.
– Нет, мама сама!
– Спасибо ей большое от меня передай.
– Так значит, ты здесь живешь?! – и с видом кошки она отправилась осматривать мою квартиру, явно желая найти следы женского присутствия.
– Это съемная квартира. Не обращай внимания, – лепетал я, испытывая стыд и за отсутствие ремонта, и за страшную мебель, и за свою лень, которая не позволяла мне элементарно убраться.
– Понятно, – сказала она, обойдя всю площадь. Так что у тебя с ногой случилось?
– Немного подвернул, но перелома нет.
– Хорошо, а теперь давай пойдём покушаем, а то курица ещё горячая.
Пока я, косматый, с заспанным лицом, сидел, она суетилась на моей кухне, сервируя стол. Я взял с тарелки кусок огурца, на что был готов услышать от неё «не трогай, ещё не готово!», но она сказала:
– Ты совсем голодный! Кушай и меня не жди! – и поставила мне тарелку с курицей.
Я ничего не мог говорить. Мне было слишком стыдно за всё. За свои мысли, поступки, моё чудовищное мнение о ней, о её семье.
Единственное, чем я смог себя хоть как-то успокоить, это то, что я не знал и предположить не мог, что она такой хороший человек. Наверняка верный друг и подруга по жизни, которая, как жена декабриста, в беде не бросит.
– Курица была очень вкусная. Тамара Сергеевна просто молодец.
– Спасибо! Я ей обязательно передам, что тебе понравилось – заулыбалась она, убирая со стола.
«А она очень хозяйственная, домовитая и так быстро освоилась, как будто мы уже давно жили вместе».
– Иди приляг, отдохни, а я пока немного приберусь!
Я не стал сопротивляться её предложению, испытывая приятное чувство уюта, которым она наполнила мою берлогу. Да и после такого ужина прилечь хотелось как никогда.
Из кухни слышался звук журчащей воды и звон тарелок, когда я прогонял от себя мысли про собранное на меня досье.
«Там, наверное, толстенная папка? Интересно, что там в ней. Родился, учился, работал и характеристика из школы? Адрес моего дома они точно по геолокации мобильника узнали. Ладно, хватит уже. Она же пришла, побеспокоилась – значит, все хорошо, и теперь точно понимает, что я не принц из Кембриджа».
Неприятно было осознавать, что в моей жизни порылись, хотя в ней ничего особо выдающегося не было.
Заботливо выключив свет на кухне, она зашла в спальню и присела на кровать.
– Мне домой пора. Я, пожалуй, пойду!
– Побудь ещё немного со мной, – сказал я – впервые искренне.
Она нежно гладила меня по голове, как мама, от чего было невероятно хорошо. Так хорошо, что я пустил слезу.
«Господи, как же хорошо! Так, наверное, только в глупых мелодрамах бывает», – пошутил я про себя, чтобы не расплакаться окончательно.
– Мне пора!
– Я тебе такси вызову. Подожди чуть-чуть.
– Не надо. Всё хорошо, не беспокойся, – сказала она уверенно, отчего я понял, что водитель её уже давно ждёт.
На следующий день я сразу, проснувшись, проверил мобильник, но от неё сообщений не было. И я написал ей сам.
«Привет! Как ты?»
Потом отправил второе.
«У меня всё хорошо, нога почти не болит».
Но ответа не было.