Чтение онлайн

– Вот как!
– насмешливо воскликнул Николай.
– Мудреного нет, что вам нравятся софизмы господина Переверзева! Следователь имеет квартиру на Соборной площади-с.

Веруся стояла, понурив голову. Она точно не слыхала, что и каким тоном сказал Николай, думала о своем. Потом тихо спросила:

– Послушайте, не могу я видеть вашу невесту?

– Она у бабки, за городом... Останьтесь!

На мгновение девушка выразила колебание. Но только на мгновение. Они стояли друг против друга все под теми же кленами, вершины которых так и рдели теперь в огне заката.

– Ну, все равно, прощайте!
– Глубокая тоска изобразилась на лице Веруси, голос ее содрогнулся и зазвенел жалобным, надтреснутым звуком. Прощайте!.. Не судите, коли что услышите... Простите, если сказала что лишнее. Ах, боже мой, какая я глупая!..
– Она насильственно засмеялась сквозь слезы, пожала его руки и торопливо сделала несколько шагов. Потом обернулась, прежняя шаловливая улыбка, как луч, проскользнула по ее лицу.
– А помните, я крикнула вам, угадайте, кого люблю? Это ведь я про вас крикнула.

– Веруся!.. Друг мой хороший!
– горестно воскликнул Николай, простирая руки.

– Да, да, про вас. Не правда ли, как глупо? Ну, прощайте. Не провожайте меня. Не надо.

Николай беспомощно опустился на скамейку и заплакал, как ребенок.

Прошло пять дней. Ярмарка кончилась. Николай несколько успокоился за хлопотами по торговле и внутренне на все махнул рукою. И как только успокоился - заметил то, что другие давно уже замечали, что Илья Финогеныч не по-прежнему относится к нему: суров, раздражителен, называет его "Николай Мартиныч", избегает говорить с ним. "Что бы это значило?" размышлял Николай и терялся в догадках. Одна была самая правдоподобная: старик сердился за то, что он в ту ночь, при чужих, ушел вдвоем с Варей. Ну ведь то покрыто? Ведь же он приносит себя в жертву? Раз случилось, что Илья Финогеныч особенно грубо и оскорбительно обошелся с Николаем. Тот не вытерпел:

– Илья Финогеныч! Я так не могу...
– сказал он.
– У меня только и людей осталось на свете, что вы... За что такое отношение?

Старик даже почернел от злобы.

– Будет-с!
– крикнул он, задыхаясь.
– Достаточно-с!..

Чего хитрить? Все равно добился своего!..

– Чего добился? О чем вы говорите?

– Богатой невесты, Николай Мартиныч, невесты-с!..

Умницу, сердце горячее отринул, дуру бессердечную добыл!.. И не сделали ошибки-с!.. Тирана изображать собою не буду!.. Блаженству вашему мешать не стану!.. Давно отчислено за Варварой двадцать тысяч, до копейки получайте-с!

У Николая вся кровь бросилась в лицо, необузданная кровь Мартина Лукьяныча Рахманного. Отца она побуждала драться, когда ему казалось, что он оскорблен, - сыну подсказывала необдуманные и жестокие слова.

– Ошибаетесь, - проговорил он, усиливаясь сдержать трясущийся подбородок.
– Не только-с двадцатью-с тысячами-с, миллионом не польстился бы на Варвару Ильинишну!.. Что в петлю, то на ней жениться!.. Имею одно утешение: исполню долг-с. Не хочу, чтоб о вашей дочери сплетни распускали... хотя сама же она силки расставила!

– Как так - силки? Говори толком.

– Очень просто: первая поцеловала, первая завлекла.

Прежде, сами знаете, я внимания на нее не обращал...

Разве эдак можно губить человека?.. Вы говорите - умницу отринул... Разве мне легко?.. А тут еще вы осмеливаетесь заподозривать... Ни копейки не возьму! Не нужно.

Эх!-Он махнул рукой и, чтобы не разреветься в присутствии Ильи Финогеныча, быстро убежал в свою каморку.

Оставшись один, Илья Финогеныч с удовольствием крякнул, рассмеялся и не спеша стал играть табакеркой.

Вскоре в доме купца Еферова разыгралась драма. Весь город звонил о бессердечии, скаредности и самодурстве Ильи Финогеныча: Илья Финогеныч торжественно объявил дочери Варваре, что лишает ее приданого... за что?

За то, что простерла свободу свыше пределов. "Это вольнодумец-то о пределах заговорил!" - вопияли кумушки мужеска и женска пола. Один Харлаша заступался за старика, хотя в глубине души и был смущен. Варя впадала в истерику, "кричала на голоса", кляла свою судьбу и тирана родителя, однако без приданого не решалась выходить за Николая. Дело кончилось формальным отказом. Николай, не помня себя от радости, тотчас же все описал Верусе, заключив письмо робкими словами: "Простит ли? Полюбит ли снова? Согласится ли связать свою судьбу с его судьбою?"

На другой день после размолвки с Варварой Ильинишной Илья Финогеныч позвал Николая к себе в кабинет.

– Ну, Николушка!..
– сказал старик, и глаза его засияли лукавым блеском. Николай, в порыве неизъяснимой признательности, бросился целовать его.

– Полно, полно!.. И я тебя узнал лучше, и ты меня.

Выгода обоюДна. Сядь, выслушай...
– Илья Финогеныч выпрямил сутуловатую свою спину, принял важное и строгое выражение и взволнованным голосом продолжал: - Урок тебе, Николушка... Та комедия, в которой имел ты ролю, смешна, но и постыдна. Как-никак совесть твоя не должна быть успокоена. Ты радуешься - и я за тебя рад, однако ежели размыслить глубже - Варвару жалко. Что ты сказал о силках - верно, но взрослому стыдно и грех слагаться на это.

– Я сам понимаю, Илья Финогеныч... У меня невольно вырвалось, пробормотал Николай.
– Не упрекни вы приданым, я бы никому на свете не сказал. И, конечно, я сам виноват...

– И чувствуй свою вину. Я, брат, чувствую... Но это уж мое дело. Пустозвоны болтают то, сё... но в душе у меня никто не был. Одним утешаюсь, Варвара доказала, что не любит тебя, - найдет одинаковое счастье и с другим...

Словом, это мое дело. Ты же памятуй: бойся того состояния крови, при котором разум бездействует. Ежели этот урок забудешь, вспоминай более жестокий: мою семейную жизнь... Не распространяюсь, сам видишь, сколь я блажен.

Илья Финогеныч тяжело вздохнул и задумался.

– Никогда этого больше не будет!
– твердо заявил Николай.
– Имею две подлости на душе, - вы знаете о первой, - достаточно. Зарублю по конец жизни.

– Друг мой! Недаром говорят, что добрыми намерениями ад выстлан... А вот что я тебе скажу: больше заботы нагружай на себя; забота, что броня, оберегает душу от постыдного. И в этом смысле вот тебе мой совет: сдавай свою теперешнюю должность, бери товару на две, на три тысячи и открывай лавку в селе. И помни: я тебе говорю не токмо о семейных заботах, в них тот же омут, - я говорю о мирских, потому и посылаю в село. Впрочем, об этом мы с тобой достаточно беседовали... Ничего не скажешь против?

– О, с живейшим удовольствием. Как мне благодарить вас, Илья Финогеныч!..

– Жизнью, Николушка, делами на пользу страдающего брата. Иной благодарности не ищу. Поцелуй меня, дружок!.. Благословляю тебя на подвиг добрый!

Илья Финогеныч всхлипнул и стыдливо отвернулся в сторону.

Николай решил открыть лавку в базарном селе Ш...

А пока, сдав должность, отбирал товар и со дня на день собирался ехать, сначала к Мартину Лукьянычу на теткин хутор, а потом и в село, где нужно было строиться или снимать готовое помещение, - в сущности, он медлил в городе без нужды: с страстным нетерпением ждал ответа Веруси.