Чтение онлайн

— У этих ублюдков есть такая особая пытка. К тебе и товарищу подключают какие-то провода, которые идут наверх. Что там наверху, я не видел, голову было не поднять, но смысл такой: начинают с малого, могут ударить в живот, неглубоко порезать ножом и прочее. Всю боль ощущаешь, как она есть. Но ран на тебе не остается, зато они откуда-то берутся на теле того, кто висит напротив. А он смотрит на тебя. Сожалеет и не понимает, как так получается? Больно тебе, а жизнь выходит из него. Когда он испускает дух, его убирают и подвешивают кого-нибудь другого, свеженького. Они так через меня семерых пропустили. Все под конец выглядели так, будто их собаки разорвали, а на мне ни царапины. Спрашивается, кому из нас повезло?

Помолчали какое-то время. Потом я нарушил тишину:

— Если долго ждать шанса, он приходит. А ты свой не упустил. Благодаря твоему побегу Империя получила сведения, которые внесли решающий вклад в победу над ними. Да ты и сам убил одного из их знати. Ни одному человеку это не удавалось.

Амарок совершил странное движение челюстями.

Словно собирался сплюнуть, но в последний момент передумал.

— Запомни, Волк. Полукровку одолеть вполне себе можно. С чистокровными сложнее, без разведки я бы против такого не сунулся. Высшего альпа без тяжелого огня победить невозможно. Когда выяснили, где у них убежище, трое суток утюжили всем, что было в артиллеристских погребах. Всем, что горит и взрывается, плавит землю и испаряет металл. После того армагеддона, что им устроили, там еще десять тысяч лет ничего расти не будет. Но даже при такой бомбежке двое выжили.

Амарок взял паузу. Лицо его из сосредоточенного превратилось в злое. А от взгляда даже мне захотелось отвернуться. Затем он продолжил:

— Альпы, у которых от радиации выпали все зубы, один хрен не хотят подыхать. Они распарывают врагам грудную клетку и лакают кровь, как котята молоко. Нас пара десятков было. Цвет имперской армии. Отлично подготовленных и вооруженных до зубов. Но даже будучи при смерти, он забрал их всех. Только я выжил, сумел добить его. Это уже потом мой подвиг раздули до небывалых высот. Интервью у меня брали. Только я в маске был, чтоб меня другие кровососы не нашли. Ну и деньгами-почестями, конечно, осыпали. Да только вот не насладиться мне мирной жизнью, пока эти твари по земле ходят. Буду воевать, пока должок не верну.

Абордажник сунул руку под куртку и достал мешочек из хлопковой ткани. Аккуратно развязав тесемку, показал мне прядь волос, которая белизной могла затмить молоко и снег.

— Только не говори, что это вампирские локоны! — поразился я. — И что ты все это время таскаешь их с собой вот так!

— Ну, если не веришь, то подержи, — он протянул мне волосы, как ни в чем не бывало.

Я протянул руку, а он достал эту мерзкую реликвию. Едва белая прядь оказалась у меня, как я сразу же выронил ее. Ощущение — будто ладонь окутало множество лесок, а потом кто-то резко их натянул.

— Твою мать! Это что за хрень? — я потряс ладонью.

Ее покрыли неглубокие порезы. Капельки крови стали стекать по запястью к рукаву.

— Не хочешь держать — не надо. Чего кричать-то? — Амарок с усмешкой наклонился за трофеем. Отряхнув волосы от грязи, он затолкал их обратно в мешочек.

— При жизни альпы контролируют крепость волос, а после смерти те сами огрызаются на всех подряд. Только я могу держать эту прядку и не порезаться. Потому что я дрался с ее хозяином и победил. Не спрашивай, как это работает. Сам не знаю. Очень умные люди пытались разобраться, только ни одна их гипотеза не подтвердилась. Плюнули они на это дело и вернули мне трофей. Уж больно я настаивал. Видишь ли, есть у альпов обычай: если кто-то предъявит такую прядь, то нужно бросить ему вызов. Убийца одного альпа — кровный враг всех остальных. Закон у них такой. У них вообще очень много странных правил.

Наш разговор прервал голос из громкоговорителя:

— Всем отойти от малых ангарных ворот. Бригаде М1 и М2 приготовиться к отбытию.

— Слышал? Разведывательные Цверги пошли. Значит, и нам скоро выдвигаться, — сказал я. После чего мы вместе отправились к своему Волоту.

Тогда ни я, ни Амарок еще не знали, насколько важной окажется эта прядка.

Впереди нас ждала Виттория с ее красотами и кошмарами.

Глава 13

Красоты Виттории

Витторию можно было сравнить со свежим трупом красивой девушки.

Все те же милые аккуратные улочки. Роскошные дворцы и пряничные домики. Но все пришло в запустение, местами виднелись брызги запекшейся крови, а ветер гонял по брусчатке мусор. Мостовые уже несколько дней не подметались. Дворник стоял на месте и шаркал метлой по земле.

Похоже, занимался он этим довольно долго: все прутья отвалились, и метла превратилась в черенок. Не знаю, зачем альп заставил труп дворника продолжать исполнять должностные обязанности. Может, утратил контроль над телом или это показалось ему забавным. Плевать.

Короткая очередь, и голова мертвеца лопнула, словно переспелый арбуз.

Дворник упал на спину и уже не поднялся. Пулеметные очереди постоянно звучали над Витторией. Иногда они сопровождались взрывом, означающим, что человеческая мина активирована.

Имперские Волоты сначала справлялись с продвижением куда лучше, чем мехи Сантии. Те испытывали ненужные сантименты, расстреливая своих сограждан. Но освоились они довольно быстро — живописность локального зомби-апокалипсиса помогла.

Каждое действие кровососов отдавало какой-то отчаянной жестокостью. Изначально остатки армии Зубоскала не собирались творить беспредел. Их целью была ремонтная база Волотов. Но стремительного захвата не получилось — в кой-то веки сотрудники грамотно выполнили все инструкции. От и до. Активировали режим самоуничтожения, после чего командные отсеки и машинные отделения разнесло к чертовой матери.

Альпы Зубоскала смяли сопротивление, но остались с носом. Мехов они не получили, зато осознали: куда ни сунься, их везде встретит шквальный огонь. Тогда эти ублюдки предприняли отчаянное нападение на город. Атака заведомо не могла принести им победы, но уж очень этим ребяткам хотелось отдать жизни подороже.

К сожалению, альпы слишком хорошо знали повадки высшей аристократии Сантии. Те готовы пожертвовать сотней человеческих жизней ради сохранения лестничного пролета, по которому поднимался их великий предок. Однако все сохранить не удавалось.

Мой Дарганелл двигался по каналу, который пересекал Витторию с северо-востока на юго-запад — это помогало уменьшить разрушения. Хотя всякий раз, как титанический крабик опускал ножку в воду, поднималась волна. Оставшиеся без присмотра лодки швыряло на прибрежные парапеты.

Но вот пришлось вывести машину на сушу. Дальше мы двигались мимо стены Валентайнов. Очень старинное место, где горожане знакомились, признавались друг другу в любви и просто изливали душу при помощи кусочка угля или мела.

Стена делилась на две части: историческую, куда пускали только в сопровождении экскурсовода, и общедоступную, где надпись «Славий любит Накию» могла соседствовать с прощальным письмом аксидианца, который вытравил его для возлюбленной кислотой из собственной крови.