Чтение онлайн

И только Розочка возлежала на своей софе молча, хотя внимательно слушала нас. Ее после купания тоже облачили в халатик. До почвы здесь, увы, далековато. Так что зеленая девочка с интересом пробовала обычную пищу, и та ей нравилась. Даже мышки.

Ну, после зомбаков и аллиготов это серьезный прогресс в плане пищевых пристрастий.

За колоннами во дворе ветер шелестел в раскидистых листьях пальм, а Добрыня смачно похрустывал такими же листьями, но заботливо собранными для него тойгерами.

Динозавра обихаживали. Он лежал в тенечке, а несколько девушек-кошек старательно намывали его чешую. Парни-коты подносили листья прямо к клюву, и трицератопс с ленцой их принимал.

Лепота.

— Если честно, кэп, — сказала Шонрда, — я пипец как удивлена. Думала, ты не примешь даров и все такое.

— Ага, я тоже очень рада, что ты не стал вести себя как дурак-альтруист, — поддакнула Кармилла.

— У нас нет времени на дурость, — ответил я. — Нам нужно привести Волот в порядок, погрузить груз и вернуться на маршрут. Учитывая, какая часть товара пострадала во всех этих передрягах, отказаться от содержимого сокровищницы… ну, не могу я позволить себе такую роскошь.

— А главное, что после всех выплат еще и себе достаточно останется, — снова улыбнулась Кармилла. — Мой герой! — она пафосно воздела кубок.

— Так ты что, решила насовсем в экипаже остаться? — удивилась турельщица.

Вампирша только лукаво стрельнула глазками. В мою сторону, разумеется.

Хики перепорхнул на спинку софы и спрыгнул на колени Сэши. Та принялась его начесывать за ухом, от чего зверек млел и розовел ушами.

— Волк, я так рада, что ты разрешил его оставить, кити-кити!

— Ага, пусть растет, — поддакнула Кармилла. — Чем крупнее зверь, тем больше в нем крови. Верно, малыш? — она покосилась на лисенка, и тот довольно заурчал. Дурень мелкий.

На Сэше сейчас красовался халатик, как на всех. Ее золотые цепи я снял и запер в сокровищнице, опечатав двери цифровым замком. Если его попытаются вскрыть, мне на коммуникатор придет сигнал. Такой же поставил на внутреннюю дверь сокровищницы.

Большая часть Дестро осталась в ящиках. У вольников просто не хватило людей, способных ими управлять.

Сама ситуация меня злила до бешенства. Но я слишком устал, чтобы переживать острые эмоции. Так что просто констатировал факт: на борту моей избушки боевые машины, предназначенные для поднятия восстания в Ходдимире.

Получается, Ворон связан с Кощеем.

Это даже хорошо. Вернувшись в Лиходар, я так эту птичку общипаю, что расскажет мне все и выведет на хозяина.

Загвоздка только одна.

Не верю, что настолько ценный груз поместили на борт этого ржавого корыта. Объяснение только одно: мы не единственный Волот, который отправился в Ходдимир с подарками. Ворон просто подставил меня, перевел стрелки, чтобы банды погнались не за тем трофеем. Наверняка именно потому одолжил мне ровно столько денег, чтобы хватило купить этот допотопный куроход. Однако Дестро на моем борту настоящие, хоть и не самые цивильные… Ну, если бы мне удалось уйти от вольников — хорошо, больше боевых единиц для восстания. Нет, так они бы достались другой банде, лиходарской.

Кощею-то не принципиально.

Он собирается устроить ад во всех городских конгломератах на континенте. Но снабжать банды оружием открыто не может. Никакие ниточки не должны вести к нему. Он намерен стать героем, спасителем мира.

А затем… затем геноцид, да. И его секретное оружие.

Ох как я надеюсь, что он не успеет его применить…

Так что деньги для борьбы мне нужны, очень нужны.

Как же здорово, что у котиков такой отличный золотой фонд!

Будто специально для меня берегли, родненькие!

Сейчас кошаки приходят в себя после разрушения города. Завтра те немногие из них, кто знаком с инженерным делом, под моим чутким руководством займутся ремонтом избушки. Поврежденное сочленение одной из курьих ножек нужно восстановить.

Не думаю, что там все слишком серьезно. Все же Волотов, даже первого поколения, изготавливали с огромным запасом прочности. Ноги — самое уязвимое место шагоходов. Все и всегда это понимали, потому защищали их по максимуму.

А еще меня попросили принять участие в религиозной церемонии, чтобы заручиться моим божественным покровительством. Я согласился, но с условием, что обряд не займет много времени. Жрица уклончиво ответила, что все зависит от меня. И взглядом по мне скользнула очень характерным…

— Так что ты говорил, Волк? Розочка душила одноглазого змея? — прыснула Кармилла.

— Да, но не получилось.

— Ничего удивительного. Девочка же неопытная.

— Ага, — прыснула Шондра. — Ты бы на ее месте точно справилась.

Вампирша снова улыбнулась — загадочно и двусмысленно.

— Ой, Шони, а ведь мы забыли про Мису! — воскликнула Сэша. — Она ведь пыталась нам помочь, кити-кити! Надо выпустить ее из темницы. Там скучно и одиноко!

— Твою же мать! Правда же забыли! — крикнула турельщица.

— Что за Миса? — спросил я.

— Да одна кошка. Хотела с нами убраться отсюда, мир посмотреть. Кэп, давай ты там, как подобает Великому Разрушителю, грозно посмотришь на котят, они ее и выпустят.

— Да без проблем.

Я осушил кубок и поднялся. Вскинул ремень автомата на плечо. Шондра последовала моему примеру. Девушки-кошки с опахалами занервничали, но Сэша им что-то сказала по-кошачьи, и те успокоились.

Подошла другая тойгерша, постарше и, покорно опустив глаза, что-то промяукала. Ангорийка перевела:

— Нашу одежду привели в порядок, кити-кити!

— Вот и отлично. Только ты это… все же халатик оставь. Тебе очень идет. В корсаже и трусах больше ходить не надо.

Ангорийка непонимающе захлопала ресницами, а вампирша прыснула:

— Волк, но ведь ей так идет! Впрочем, ты прав. Сэша, теперь ходи без корсажа и трусов. Распоряжение капитана!

— А про твои вкусы в одежде мы еще поговорим.

Через пятнадцать минут мы стояли в коридоре с грубыми каменными стенами, а кот-стражник проворачивал ключ в замке. Он бросал на нас неприязненные взгляды, но открытую агрессию проявлять не стал.

Петли тяжелой деревянной двери скрипнули.

Свет от факела окатил соломенную подстилку.

Но в темнице оказалось пусто.

Кот-стражник что-то резко сказал, наверняка выругался.

— Сбежала! — воскликнула Сэша. — Миса сбежала, кити-кити!

И запрыгала, хлопая в ладоши. Ее спелые грудки тоже запрыгали, чуть из корсажа не выскочили. Хики радостно порхал рядом, шумя крыльями. Потом опустился в объятия своей мамочки. Маленькой части меня, которую я усердно душу, стало завидно, что этого пушистика прижимают к таким роскошествам.