Чтение онлайн

Таким образом, между тобой и троном фактически стоит только принц Коркут. Пока это никому не известно, но я скажу тебе по секрету, сын мой, что он никогда не будет править империей. Коркут не хочет взваливать на себя такую ответственность. Итак, ты. Селим, однажды станешь султаном и поднимешься на трон, который по праву принадлежал твоему старшему брату Мустафс. Ты будешь сильным правителем, я знаю. А после тебя султаном станет Сулейман, который, возможно, добьется на этом поприще еще большего. Живя при дворе, он не будет знать той свободы, какую имеет здесь.

Юноша затоскует, и это подточит его силы, чего мы не можем допустить. Поэтому я хочу, чтобы он остался во дворце Лунного света, и это - мое последнее слово.

Селим упал на колени перед отцом и, склонив голову, коснулся лбом султанского сапога;

– Я твой вечный и преданный раб, мой господин. И я люблю тебя всем сердцем. Спасибо.

Слезы навернулись на глаза Баязету. Быстро смахнув их рукавом, он заставил сына подняться. С минуту они молча смотрели друг на друга. Затем султан проговорил;

– Не Ахмед, а ты должен бы быть моим наследником. С этими словами он резко развернулся и ушел в дом, оставив ошарашенного этим признанием Селима в одиночестве.

Спустя несколько дней султан Баязет неохотно попрощался с младшим сыном и всем его семейством и тронулся в путь. Дела звали в столицу. Едва он вернулся в Константинополь, как к нему тут же пробилась Бесма.

– Как тебе понравилось во дворце Лунного света, мой господин?
– спросила она, удобно устроившись на низком диванчике.
– Ты задержался там дольше, чем предполагал поначалу, и мы успели соскучиться по тебе.

– Я прекрасно провел время.

– Как принц Селим? Как его родные?

– Все в порядке. У него родился еще один сын, пока я был там, и его назвали в мою честь Баязетом. Бесма скрежетнула зубами:

– А старшему уже девять, не так ли? Султан утвердительно кивнул.

– По-моему, уже все сроки прошли, как он и кое-кто из его братьев должны были поступить под султанскую опеку. Когда нам ждать их приезда?

– Можешь не ждать вообще. Я не разрешил Селиму присылать их сюда. Пусть живут в Крыму. Там воздух чище.

– Что?!
– Бесма вспорхнула с дивана и стала нервно расхаживать по комнате.
– Ты с ума сошел? Они же наследники! Их необходимо перевезти сюда и не спускать с них глаз! Ахмеда нужно защитить!

– От четырех мальчишек? Скорее они нуждаются в защите!

– Что ты хочешь этим сказать, мой господин? Они нуждаются в защите? От кого?

– Не будем об этом, - буркнул султан.

– Что?!
– взвизгнула Бесма.

– То, что слышала. И не смей кричать на меня, женщина. Пока что я еще султан здесь, а ты моя раба. Не забывайся! Иначе мне придется освежить твою память при помощи нескольких хороших плетей!

Но Бесма не унималась:

– Ты что, думаешь, что я что-то сделаю с этими детьми?! За кого ты меня принимаешь? Я женщина в конце концов и мать, которая подарила тебе наследника!

– Я прекрасно знаю, кто ты такая, - холодно ответил Баязет.
– А наследника мне подарила Киюзем. Его звали Мустафа, и, если ты еще помнишь, в возрасте двух с половиной лет он умер. Причем поговаривали, что ты отравила его!

– Бред безумной женщины! Киюзем повредилась рассудком после гибели своего первенца.

– Это был не бред, а серьезное обвинение. И прозвучало оно со стороны отнюдь не сумасшедшей, а просто убитой горем женщины. И мне известно, что обвинение имело под собой основания. Знай, что Киюзем никогда не была безумной, равно как и ее дети никогда не были умалишенными.

У Бесмы отвисла челюсть. Придя чуть-чуть в себя, она проговорила:

– Раз тебе казалось, что я отравила Мустафу, почему же ты меня не казнил?

Баязет вздохнул:

– Я сам постоянно задаю себе этот вопрос на протяжении тридцати двух лет. Я не казнил тебя, наверное, потому, что Ахмед тогда был еще ребенком и нуждался в матери. А может, оттого, что я понимал: твоя смерть не вернет мне моего любимого сына. Но берегись, женщина! Ты все еще вполне можешь окончить свою жизнь в зашитом мешке на дне морском! Ахмеду больше не нужна мать. Равно как и мне!

Умная женщина промолчала бы, но гнев затмил Бесме разум.

– Как ты смеешь называть меня убийцей?

– Смею, смею. Между прочим, добрые люди на улице еще не так тебя называют. Берегись, кадина! Селим и его семейство находятся под моей личной защитой. И если что-нибудь вдруг приключится с ними, я вот этими руками задушу тебя н скормлю голодным псам.

Женщина побледнела как смерть и только тут, кажется, сумела взять себя в руки. Бросив на султана ядовитый взгляд, она выбежала из комнаты.

Глава 24

Весна 1509 года, которая началась так многообещающе, в мае вдруг подарила Турции весьма необычную погоду. Утро девятого числа выдалось хмурым и неприглядным. Желтоватое небо отражалось в серо-буром море, стоял мертвый штиль и тишина, ничем не нарушаемая в течение нескольких часов. Даже птицы притихли и попрятались в свои гнезда. Так было вплоть до полудня.

Рабы во дворце Лунного света с испуганными лицами суетились, выполняя обычную поденную работу. Природа вот уже несколько последних дней вела себя очень странно, причем по ночам было не лучше. После наступления сумерек в распахнутые настежь для проветривания душных комнат окна не залетал ни единый порыв ветерка, злая луна хмуро висела в черном небе, и под ее неестественным светом белый мрамор дворца словно багровел...

Вдруг из-за холмов со стороны Константинополя донесся какой-то низкий зловещий гул. Все нарастая и нарастая, он наконец обратился в дикий шквал ветра, который пролетел над дворцом, пригибая к земле крепкие деревья, и устремился в море. Земля задрожала и застонала, словно раненый зверь. Страшной силы удар до основания потряс дворец и прилегающие постройки.

Рабы, кто где был, все как один повалились на землю, тихонько завывая от ужаса. Тем временем в земле начали открываться трещины и расщелины, утягивая в адскую глубину все, что бы ни было над ними. Потом они так же неожиданно закрывались и раздавливали свою добычу.

Сайра сидела в гостиной и играла в шахматы с Сулейманом, когда округу потряс первый удар. Вскочив с подушек, она вскрикнула:

– Сулейман! Скорее! Дети! Веди их сюда!

Юноша бросился из комнаты, но на пороге едва не столкнулся с Мариан. На руках у верной служанки кричала полуторагодовалая дочь Сарины Михри-хан, а из-за спины англичанки выглядывали семеро других детей. Причем старшие держали младших за руки.

– Мариан, слава Аллаху! Ты привела их сюда!

– А куда еще я могла их привести, мадам? Разве можно положиться на ваших никчемных, жалких рабов? Они расползаются по норам, как крысы!