Чтение онлайн

В Алай-кешк проводились встречи султана с народом для решения вопросов, не терпящих отлагательства. В таких случаях просители собирались перед зданием, причем люди, придерживающиеся разных точек зрения, держались на безопасном расстоянии друг от друга. Здание сыграло свою роль и в 1655 году, во время восстания янычар, когда султан был вынужден предстать перед окном павильона и выслушать жалобы воинов. Чтобы спастись самому, ему пришлось выбросить на улицу тела задушенных начальников черных и белых евнухов; пытаясь задобрить янычар, охваченный паникой султан на следующий день отдал им тела почти всех своих главных советников.

По мнению доктора Миллер, до нынешнего Алай-кешк существовал еще один павильон с таким же названием на берегу залива Золотой Рог — «там, где сухопутные и морские стены образуют угол». Мне кажется, что она заблуждается, в чем ей невольно помогает Грело. Она не различает слова аlai и уаli, а там, где, как она считает, находился первый Алай-кешк, на всех картах отмечен Ялы-кешк (Береговой павильон). Вначале об этих словах: в современном турецком языке «процессия» — это аlai, со словом уаli дело обстоит несколько сложнее. В современном турецком языке это слово пишется как уаli. Есть и другие написания: ialy, iali, jаli, уаlli, ialai; так, у Меллинга в плане — Iali, а в тексте — Yаlу. Понятно, что эти слова похожи и их легко спутать. В абзаце, посвященном Алай-кешк, доктор Миллер с заметным удивлением замечает, что на плане Меллинга павильон Процессий отсутствует и что там есть только Ялы-кешк. Я утверждаю, что на данном месте существовал единственный павильон — Ялы-кешк. Кроме того, она приводит цитаты из Грело, Хилла, дю Луара и Чисхолла, однако ни один из этих авторов даже не упоминает об Алай-кешк. На своей карте Грело отметил некий «Аlaikiosk» — это явная опечатка, должно быть, «Ialakiosc» или какая-либо другая форма написания Yali Kiosk. Он приводит название второго обращенного к Галате павильона — Синан-кешк. Таким образом, налицо ошибка не только в названии, но и в количестве зданий. Это подтверждают и офорты из книг Чосел-Гоффье, д'Оссона и Меллинга. Еще один автор, которому можно верить, Комидас де Карбонано, перечисляет все павильоны на мысу Сераль; он указывает, что к Галате обращены всего два павильона — Синан и Ялы. Однако о павильоне «Аlaj» — он приводит такое написание — говорит однозначно: «Он представляет собой башню во внутренней стене дворца, находящуюся на расстоянии примерно 100 шагов от Порты, откуда Великий синьор в одиночестве наблюдает за пешими и конными шествиями и процессиями». Трудно выразиться более ясно и точно — ведь Порта, как называли Ворота империи, была всего в нескольких минутах ходьбы оттуда. Но если под «Портой» он имеет в виду расположенный через дорогу дворец великого визиря, также известный как Высокая Порта, то и в этом случае расстояние не будет большим — ведь человеку, идущему из Алай-кешк во дворец, пришлось бы пройти через Ворота прохладного фонтана. Позже, когда вдоль внешней стены дворцового комплекса мы доберемся до павильона Ялы, я скажу о нем еще несколько слов. За Алай-кешк стена тянется на восток, в направлении Золотого Рога. До Железных ворот встречаются еще двое небольших ворот, заслуживающих краткого упоминания. Первые названы в честь великого визиря Соколлы, вторые известны как Ворота султана Сулей-мана. Последними в течение тринадцати лет пользовался Ибрагим — великий визирь Сулеймана, когда ходил к султану. Он был задушен по приказу Роксоланы.

Вскоре, приблизившись к концу стены, мы видим Железные ворота — мощное строение с бойницами наверху. За ними стена разрушена, и пройти дальше невозможно, так как путь преграждает современная стена, за которой находятся различные сооружения, принадлежащие железной дороге. Второе название Железных ворот — Садовничьи: причина та же, что и второго названия Пушечных ворот, — они вели в сады Сераля и использовались главным образом садовниками. Кроме того, через них проходили посещавшие султана послы иностранных государств. Сначала они плыли по морю до Перы, потом вместе с сопровождающими их лицами добирались до Ворот империи, а оттуда — до Центральных, ведущих во Второй двор Сераля.

Там, где сходятся сухопутный и морской участки стены, стояли Ворота Ялы-кешк. Они находились в непосредственной близости от Ворот Евгения, церкви Святого Павла и башни Евгения или на том же месте, что и эти сооружения. Ворота Ялы-кешк выходили прямо на берег моря к одноименному павильону. По дошедшим до нас гравюрам и описаниям павильон Ялы был низким, напоминавшим шатер восьмиугольным зданием из белого мрамора с множеством (некоторые авторы называют цифру 50) мраморных колонн, ступени которого спускались к воде. Относительно даты его постройки нет единого мнения. Одни считают, что его выстроил в 1589 году Синан-паша — великий визирь Мурада III, который, как мы уже говорили, возвел Жемчужный павильон. Другие относят его к периоду правления Сулеймана Великолепного (1520–1566). В любом случае мы можем считать его постройкой XVI века, предназначенной для церемониальных целей: из этого павильона султан мог проводить смотры флота, там он мог принимать своих адмиралов и т. п.

Рассказывая о своей поездке в Константинополь в 1610 году, Джордж Сэндис приводит следующее описание павильона: «Это роскошный летний домик; из него есть тайный проход в Сераль, и там он [султан] часто проводит время в уединении, наблюдая за тем, что происходит в гавани, оттуда отплывает в чудесные места соседней Азии».

На следующей странице Сэндис изобразил увенчанный куполом шестиугольный павильон. Здание имеет 11 больших арок и лестницы, немного не доходящие до воды. Никаких признаков павильона Синан-аги, который тогда уже должен был бы существовать, не видно. Более полное описание Ялы-кешк приводит в своем дневнике Антуан Галлан, выдержки из него цитирует и доктор Миллер. Вот что практически в это же время пишет Галлан: «И все эти украшения в павильоне Султанш [то есть в павильоне Синан-аги] — это ничто по сравнению с большим залом в другом павильоне [то есть Ялы-кешк]. Ни одно существующее на свете здание не может сравниться с ним по благородству и великолепию — и мрамор, и колонны, и искусственные водоемы, и величественные гобелены, и окружающие павильон галереи, и прекрасные виды, открывающиеся здесь со всех сторон, и позолоченная лепнина на потолке заставляют подумать о волшебстве».

Он предпринял безуспешную попытку «сделать набросок здания».

Немногим более чем через столетие Карбонано (1794) описал его так: «На небольшом расстоянии от предыдущего [от павильона Синан-аги] стоит пятый павильон; он сделан в форме шатра, его очень украшают колонны, окружающие здание со всех сторон, сверху его венчает красивый купол. Считается, что его тоже построил Сулейман I. Султан приходит туда без свиты в первый день Байрама и Курбан-байрама, [15] при выступлении в поход или возвращении войска капитан-паши, при рождении принцев или принцесс королевской крови, особенно когда по случаю праздника в ночное время устраивают фейерверки на море».

Описание Меллинга аналогично этому, а используемые им иллюстрации напоминают те, что приводят Сэндис и Грело. Как писал Констанций, это сооружение было разрушено в 1861 году.

Неподалеку от Ялы-кешк находится павильон Синан-аги. Он был построен в XVI веке главным образом для султанш — оттуда в летнее время они могли наблюдать за судами, проходившими по Золотому Рогу и вверх по Босфору.

И вновь мы можем обратиться к Грело: «Первый из этих павильонов предназначался для женщин, которых у него много. Этот павильон выше, чем другие, а проход в него из Сераля устроен так, чтобы ни входящих в него, ни выходящих не было видно. По всей длине здания идут арки, внутри него три светлые комнаты, в каждой несколько украшенных позолотой альковов с диванами. На них лежат матрацы и подушки из дорогих тканей, в том числе из парчи. Диваны стоят у забранных решетками окон, сделанных таким образом, что через них женщины могут видеть все, а снаружи их самих при этом не видно, — дело в том, что если женщину увидит посторонний, то это может окончиться печально как для нее, так и для заметившего ее».

Комидас де Карбонано говорит, что павильон опирается на восемь арок, а сверху его венчает купол.

Мне не удалось найти никакой информации относительно даты разрушения павильона. Довольно близко от него находились эллинги Сераля, где стояли богато украшенные золотом и затейливой резьбой корабли султана.

Между павильоном Синан-аги и эллингами был еще один павильон, он стоял не у самой воды, а на окружавшей дворец стене, которая в этом месте довольно далеко от залива. Это был павильон Корзинщиков, использовавшийся главным образом для подачи сигналов кораблям. В 1643 году по приказу султана Ибрагима его расширили; он отмечен на карте Стэнфорда в путеводителе Мюррея 1907 года, однако еще в 1895 году Грос-венор писал, что он стоит «почерневший и неописуемо грязный, не сохранивший ни следа былого изящества и утонченности, ни воспоминания о той важной роли, которую он когда-то играл».

Название павильона требует пояснения. Турецкое слово «8ере1» обозначает корзину, предназначенную для торговцев — для хранения овощей, фруктов и других товаров. Их плетут из широких удлиненных листьев пальмы. Возможно, у стен павильона было постоянное место торговцев корзинами, благодаря чему он и получил такое название. Также есть сообщения, что сам султан Ибрагим увлекался плетением корзин и соответственно оказывал покровительство цеху корзинщиков, даровал им различные привилегии. Ремесленники были ему очень благодарны, и, когд^а в 1643 году султан перестраивал павильон, они обратились к нему с нижайшей просьбой позволить им частично оплатить расходы на ремонт. Именно поэтому здание и получило такое название.

До Пушечных ворот, к которым мы сейчас приближаемся от исходной точки нашего путешествия вдоль стены, есть еще одно строение, о котором стоит упомянуть. Это небольшие Дровяные ворота. Они стоят рядом с северо-восточным концом эллингов. Название говорит о том, что через них привозили в Сераль дрова: для бань, кухонь и обогрева помещений их требовалось огромное количество. Дрова заготавливали частично в Белградском лесу, простиравшемся до Черного моря, частично на побережье Средиземного моря. Когда мы будем говорить о Первом дворе, мы узнаем, где находился дровяной склад; согласно Тавернье, «там было сложено примерно 40 тысяч повозок дров, причем каждую такую повозку могли везти только два быка». По словам Уайта, через эти ворота выносили, чтобы выбросить в море, тела казненных во дворце.

Дальше нам предстоит пройти мимо маленького колодца и батареи, после чего мы наконец окажемся у Пушечных ворот.

До того как начать разговор о Первом дворе, следует сказать о двух павильонах Внешнего дворца, не имеющих никакого отношения к стене — о Чинили-кешк и Гюльхане-кешк. Из всех павильонов Сераля Чинили-кешк, или Изразцовый павильон, представляет, вероятно, наибольший интерес, причем не только с точки зрения археологии и собственно изразцов, но и потому, что это единственное сохранившееся здание, точно датируемое правлением Мехмеда II. Оно находится на территории Сераля со стороны Золотого Рога и входит в музейный комплекс. Проще всего пройти к нему через Ворота прохладного фонтана, за которыми следует повернуть направо и затем подняться вверх по склону. В таком случае вы увидите его по левую руку, а обращено оно будет на восток. Чуть дальше, если идти правее, вы выйдете к Первому двору Сераля прямо у пня, оставшегося от знаменитого дерева янычар. Прекрасные рисунки и планы этого павильона можно найти в замечательной работе Герлитта «Die Baukunst Konstantinopels». В плане Чинили-кешк представляет собой греческий равноконечный крест, в концах которого имеется по залу, увенчанному куполом с парусами; северное крыло заканчивается шестиугольной апсидой. Снаружи вдоль всего здания идет красивый портик с 14 колоннами, на них опирается отделанный изразцами архитрав с каменным карнизом сверху, в карнизе сквозной орнамент из звезд. С восточной стороны павильона к портику, находящемуся там на высоте около 2,5 метра над землей, можно подняться по центральной лестнице в два пролета. Под портиком расположены кладовые, куда можно попасть прямо от центрального входа. В павильоне два этажа, каждый с двойным рядом окон.