Гариб
Шрифт:
– О Боже! Какой грех взяли на душу эти безбожные. Поддались плотским утехам, забавам. Это же позор навеки. На всю семью, на весь род.
В последнее время повсеместно стало модно проводить сборища – зиефаты женщин. В каждой махалле, сообществе, среди родни это стало законом. Женщины буквально каждую неделю ходят друг к другу в гости. Усаживаются за обильно накрытым достарханом и угощаются. Ведут беседу о том, о сем. Правда, во многих из этих сборищ обсуждаются каноны ислама, суры священного Корана. Но их сыновья и мужья, дочери, невестки, внуки и внучки находятся в это время за рубежом. Работают разнорабочими: убирают улицы, стирают, готовят, строят, словом, зарабатывают на хлеб насущный. А тут женская половина населения без угрызения совести устраивает себе трапезы. В последнее время они даже национальные свадьбы переделали на свой лад.Стали делать упор на "юзочди", где женщинам, и их отдыху отдается основное предпочтение. Раньше у каждого джигита были джуры – друзья. Теперь же женщины города называют себя этими самими “джурами”… Попробуй от этого движения ограничить хоть одну из них. Она тут же будет готова поднять скандал на всю улицу. Лучше бы они сидели дома, не оставляли с невестками своих мужей, соседями своих дочерей, приглядывались бы, присматривались бы повнимательнее к тому, чем живут окружающие их близкие, родные… Одним словом, женщины все время придумали себе новые праздники, подобные забавы, чтобы не тосковать… Эту инициативу неграмотных, необразованных женщин города подхватила и интеллигенция: врачи, учителя и т.д. А когда случается в семье недоброе,они сами первыми будут поднимать хай, рвать на себе волосы, за свою же беспечность, от обиды.
– В это время их мужья сидят дома? – спросил у своего собеседника учитель.
– Куда же им деться, уважаемый? Они смотрят телевизор, и ждут, когда их жены принесут им и всем остальным домашним гостинцев…
Глава 5
И мне, как писателю, так надоело слышать недоброе от чужих мужчин по поводу наших современных женщин.К сожалению, я вспомнил еще про одну историю, связанную с ними.
Это было лет десять назад. Тогда были открыты дороги в соседнюю страну. Наши женщины занимались бизнесом – привозили оттуда необходимые вещи для торговли. Отсюда кое-что отвозили туда. Однажды я возвращался домой из соседней республики на такси. Водитель всю дорогу очень плохо отзывался о наших женщинах и их мужьях.
– Ни стыда, ни совести, у этих приезжих женщин. Почти каждая из них завела тут любовника-водителя. Приезжают сюда не только за товаром, но и… Куда смотрят их мужья, я не знаю, – говорил он.
Тогда я опять чуть сквозь землю не провалился. Мне было очень стыдно и больно за всех наших женщин и мужчин.
***
Следует отметить, что моего друга в девяностые годы в центральной мечети города незаслуженно прокляли за то, что он, будучи редактором газеты, позволил себе приоткрыть завесу “кухни” организаторов хаджа. Статья называлась “Дорога в рай”, в которой он всего лишь призвал мусульман не превращать Мекку в место торговли. Некоторые организаторы тогда умудрялись возить в Мекку и Медину веники и горный мед для продажи, что отрицательно сказывалось на состоянии пассажиров-паломников, один из которых умер после возвращения домой. Оказывается, он болел сахарным диабетом, как рассказывали ему об этом дочери того умершего старика. Они же умоляли его написать обо всем этом. После опубликования статьи, против него создали штаб из числа организаторов хаджа, усилиями которых, к сожалению, он был проклят в той злополучной мечети. Ему тогда было очень больно за несправедливое проклятие местных священников его. Ибо они, в первую очередь, должны были проклинать не его, а именно тех мусульманок, которые в нескольких шагах от них, толпами занимались проституцией. Конечно, наши уважаемые священнослужители тогда никак не могли проклинать их. Потому, что эти проститутки в ответ им тогда могли их изнасиловать по очереди…
***
Извините меня за то, что немножко затянулось мое лирическое отступление. Теперь вернемся к теме. Точнее к сути нашего романа. Хотя все это взаимосвязано между собой…
Итак, от Маргубы все еще не было ни слуху, ни духу.
Саип же вовремя опомнился. Раз и навсегда завязал гулять с легкомысленными женщинами. Серьезно взялся за воспитание дочерей и единственного приемного сына – Гариба.
Отрицательные наставления злой мамы на него не влияли. В этом его поддерживал и его отец – Садык ака. Он раньше был школьным учителем, преподавал биологию. В одно время даже был директором школы. Но времена и нравы изменились. Мужчинам тяжело было оставаться в педагогике. Необходимо было зарабатывать как можно больше денег, чтобы поднять на ноги своих взрослых детей. Сейчас с ними живут два сына с семьями. Саип и Санжар. Дочерей выдали замуж. Они тоже обзавелись своими семьями, детьми, и живут отдельно – в домах своих мужей.
***
Гариб, как обычно, ходит в школу. Он занял первое место среди учащихся школ в конкурсе сочинений на тему “Кем я хочу стать?”. Его работу стали выставлять на городских совещаниях учителей. Он также занял второе место в городском конкурсе рисунков на асфальте, приуроченном ко Дню защиты детей. О нем писала даже областная газета. Напечатали его фотографию. Гариб был и редактором школьной стенгазеты. По-прежнему ходил в секцию волейбола ДЮСШ, в составе которой защищал честь области среди юниоров. В свободное от учебы время сочинял стихи. Свои работы по интернету высылал в редакции газет и журналов. В основном их размещал на своей страничке в Фейсбуке.
Он почему-то больше всего любил зиму. Наверное, от того, что родился в конце зимы. Обожал снег. Несмотря на холода и морозы, этот сезон нравился ему своей необыкновенной свежестью. Чистота снегов пьянили его. Он видел в этом ослепительно белом полотне нечто чистое, свежее, прозрачное. Снег был для него эталоном, символом белизны, чистоплотности. Ибо сам стремился к прозрачности. Недаром белый цвет был его любимым цветом. Он восхищался снежинками – божьими цветочками, которые раскрывались в это холодное время года. Они напоминали ему очаровательных, ароматных белых роз…
Гариб привык так жить ежедневно, ежечасно, ежеминутно, очищая свое сердце, душу от грязи, от греха. Он словно был ангелочком святым…
Глава 6
Гариб был удивительным романтиком. Во время зимних каникул с утра до поздней ночи мог находиться вне дома. Разве что не заглядывал на обед и ужин. Все остальное время он гулял во дворе, лепил снеговика, катался на санях. Словом, не мог наглядеться на сказочную зиму, насладиться ее негой, чистотой и свежестью. Гнался за блестящими снежинками, при свете фонаря долго глядел на их неповторимые узоры, которые были один краше другого. Мальчик от всей души восторгался красотой природы. Благодарил Бога за то, что Он его создал. Играл на улице с ребятишками в хоккей, катался на коньках, лыжах. Ему было необычайно интересно все то, что было связано именно с этим периодом года. Новый год, Дед Мороз и Снегурочка, нарядная Елка, лесные зверюшки, открытки с их изображениями, мультфильмы, сказки сильно притягивали мальчика к себе. Он их просто обожал и боготворил. Ибо каждый раз с особым интересом и восхищением смотрел мультфильмы: “Двенадцать месяцев”, “Снеговик-почтовик”, “Снежная Королева”, фильм про Иванушку… Мысленно сочинял стихи… Беседовал с неугомонными воробьями, горлинками, кормил их.
***
А Гульжахон все еще не могла угомониться. Искала пути избавления от противного ей мальчика. В этом проявляла свою солидарность старшая невестка – Мохигуль, жена старшего сына Санжара. Кстати, они все жили в одном особняке. Дом был довольно-таки большим, со всеми удобствами, аж с двумя гаражами. Мохигуль также была заинтересована в том, чтобы этот роскошный дом достался в наследство именно ее сыну – Сахибу. До поры до времени ее этот вопрос не волновал, но после появления в их доме “подкидыша”, вопрос стал ребром для нее. Она всячески пыталась повлиять на свою свекровь в отношении к Гарибу.То и дело подливала масла в огонь…
– Он не такой, как мой Сахиб. Странный какой-то. Я бы назвал его Дервишем, а не Гарибом. Хотя суть его имени от этого не меняется. Гариб! Кто бы мог придумать такое невежественное имя. Надо же, привели обездоленного оборванца в наш благоустроенный, счастливый дом. Как бы чего не вышло от его присутствия, – негодовала она.
– Не говорите, невестка, ему до Сахиба далеко еще. Гляньте, да он просто сумасшедший какой-то. С утра до вечера с птичками разговаривает, бегает за снежинками. Ведь это же ненормально. Сколько раз говорил Саипу, чтобы он поскорее избавился от него.
– Он и стихи сочиняет, как дервиш Машраб. Гадкий такой. У него другая кровь. Он никогда с нами не сблизится. Вот увидите…
– Ты находишь? Я тоже так думаю. Он даже не умеет культурно сидеть за столом. Его даже не научили держать вилку с ложкой. У него дрожат руки во время еды. А когда говорит – ужасно волнуется. Я не намерена оставить все свое богатство этому безродному. Через мой труп он все это получит. Если надо будет, я даже отрекусь от своего родного сына. Если он будет мне в этом противостоять. Я пока жива, не позволю опозорить, замарать наш аристократический род. Я покажу ему кто здесь хозяин.
***
Саип улетел на неделю в заграницу по коммерческим делам. Как назло, в это время внезапно заболел Гариб. Сильно простудился, небось? Конечно, с утра до поздней ночи гулял на морозе. Вот и итог. Он кашлял без конца. Температурил…
С раннего возраста у него был пониженный иммунитет. А как же иначе? Вырос в семье, которая находилась за чертой бедности. Позже воспитывался в интернате. Сами понимаете, накормить вдоволь всех ребят невозможно, особенно в наши дни… К кому же и государство наше не такое богатое…