Гарик Потный и Оружие Пролетариата
Шрифт:
Друзья медленно подходили к воротам в хумансовый мир, а учащиеся "Нодваятса" торопливо пробегали мимо. Они выкрикивали:
– Пока, Гарик!
– Увидимся, Потный!
– Ты звезда, - с улыбкой поддразнил Роня.
– Только не дома, зуб даю, - сказал Гарик.
Он, Роня и Галина прошли сквозь ворота вместе.
– Вон он, мам, вон, смотри!
Это пропищала Женевьева фон Шварценфикт, младшая сестричка Рони, но она показывала вовсе не на Роню.
– Гарик Потный!
– кричала она.
– Смотри, мам! Я его жопу вижу...
– Тихо, Женевьева, не кричи. И показывать пальцем нехорошо.
Госпожа Шварценфикт улыбалась ребятам.
– Трудный был год?
– спросила она.
– Очень, - ответил Гарик.
– Спасибо за ириски и за свитер, госпожа фон Шварценфикт.
– Не стоит, красивый.
– Готов, ты?
Это произнес дядя Владимир, как всегда багроволицый, как всегда благоухающий одеколоном "Шипр", как всегда возмущенный поведением Гарика: тащит, видите ли, огромную клетку с белой вороной-мутантом по платформе, полной нормальных, приличных людей. Как будто так и надо. Позади дяди стояли тетя Даздраперма и Володя, убитые самим появлением Гарика.
– Вы, должно быть, родственники Гарика!
– воскликнула госпожа Шварценфикт.
– Родственники, к сожалению, - хмуро отозвался дядя Владимир.
– Поторопись, говнюк, не можем же мы здесь весь день слоняться.
И ушел.
Гарик задержался, чтобы попрощаться с Роней и Галиной. Увидимся летом.
– Желаю тебе - э-э-э - охуительно провести каникулы, - Галина неуверенно поглядела вслед дяде Владимиру, шокированная его нелепостью.
– Постараюсь, - ответил Гарик, и его друзья удивились, увидев, как по лицу мальчика расползается торжествующая улыбка, - Они ведь не знают, что мне не позволяется колдовать дома. Да срать я хотел на эти нелепые приказы! Мы с Володей славно позабавимся этим летом...