Чтение онлайн

Неожиданное начало. Все смотрели на него молча и не мигая.

— Дело в том, что бес меня попутал местами, где-то неправ был. Признаю. Всё-таки, нам с вами чалиться ещё два месяца, а то и больше. Не хотелось бы, чтобы были какие-то непонятки и всё такое. Особенно к нашей единственной даме обращаюсь, как звать-то тебя, хорошая?

Герда глядела на него надменно и не произнесла ни слова, скрестив руки на груди.

— Уголёк, не дёргай её по-братски, дама многое по жизни повидала, неразговорчивая стала. — бросил Овцебык.

— Нет, ну не дело, вы все знаете, как меня звать, а я получается аутсайдер? Что мне сказали, то и буду знать?

— Она не хочет! — уже более грозно продолжил Овцебык.

— Подожди, друг, — я подошёл к Угольку. — брат, пойдём чутка покумекаем. Команда сейчас немного не в настроении, я тебе всё поясню, что куда.

— Нет, ну подожди, Антей.

— Реально, братан, не будем ребят нервировать. И так все, как на иголках, сам понимаешь.

На удивление сработало, мы встали в коридоре возле стенки. Было очень тесно, но достаточно места, чтобы не тереться друг об друга. Уголёк протянул мне сигарету, я закурил и мощно прокашлялся.

— Ха-ха, это мои фирменные, сам крутил, когда ещё был на Бездне. Хранил для особого случая.

— Буду знать… — сказал я с лицом, будто съел два лимона подряд без закуси.

— Антей, братан, я же со всей душой, а они…

— Слушай, ребята в напряге, сам понимаешь, не заладились отношения со старта, тоже пойми.

— Ну и как нам быть?

— Да распогодится. Ты главное на Герду не напирай. Всё-таки дама на корабле. Надо быть джентльменом.

— Баба на судне быть беде, знаешь ли…

— И что? Предлагаешь её выкинуть?

— Ничего я не предлагаю, я расклады прикинуть хочу.

— Помню я про твои расклады.

— Я предупреждал. Цена вырастет. Шестьдесят тысяч уже.

— Подожди, не газуй так, — мне нужно было сделать вид, что я пытаюсь сбить цену, иначе он почувствует подвох. — всё ещё много, Уголёк. Поумерь свой пыл, мы все в одной лодке.

— Вы то может и в одной лодке, а я задолжал серьёзным людям. И веду вас в место, где меня могут обнаружить, по доброте душевной. Будь моя воля, я бы вообще дальше по системам прыгал за абсолютным рубежом!

— Со всем уважением, Уголёк, но не кажется ли тебе, что твои прошлые проблемы, которые вернутся, не имеют к нам никакого отношения?

— Если хотим действовать сообща, то проблемы одного становятся проблемами всех, не обессудь. Пятьдесят восемь тысяч реалов. Это последнее на что я согласен. Мне реально нужны эти бабки.

В его глазах горел огонёк азарта. Кажется, он на крючке. Вот бы посмотреть на его лицо, когда окажется, что товар липовый, а нас в системе уже нет. Он будет не просто в бешенстве… Это можно будет фотографировать и ставить в рамочку моих лучших достижений. Ну ладно, не только моих… Если бы не Ден и его история, мы могли бы до последнего не понять, что везём липу.

— Давай с тридцати тысяч хотя бы начнём. Ты тоже моё положение пойми. Это корыто никому не продать, топливо стоит денег, куда лететь с Бездны одному богу известно, в любые системы, где есть корпораты Федерации мне вход заказан!

— От тридцати тысяч могу начать, если сделаешь меня старшим помощником под расписку. И оформишь корабль напополам. Половина твоя, половина моя.

— Не борзей!

— Сам не борзей, тебе эта посудина за хер собачий досталась, ни твоя, ни моя, так наша!

Его надо было осадить, парень реально лез поперёк батьки. Проверяет иерархию. Если здесь поддамся, будет прожимать и дальше.

— За хер собачий? Это вот так ты разговариваешь с теми, кого уважаешь? Или хочешь за гнилой базар отхватить? На чужое не зарься. Были бы у тебя права на корабль реальные, а не надуманные, уже давно бы обкашляли. А сейчас дичь мне не втирай. Сорок тысяч моё последнее слово.

Он нахмурился, но сказать было нечего. Я всё по фактам разложил.

— Сорок пять.

— Сорок две.

— Сорок четыре.

— Сорок две с половиной!

— Ну ты тяжёлый, брат…

— Соглашайся, пока я добрый, мы оба прекрасно знаем, что это неимоверно высокая цена за твои услуги. — я выпустил дым в сторону, чтобы не попало ему на лицо. — При всём уважении, но будем реалистами, Уголёк.

— Братан, ну накинь по-братски косарь ещё сверху, с тобой, как с евреем, ей богу. За копейку удавишься.

— Ничего себе копейка? Ни тебе, ни мне. Сорок три.

— Лады.

Он протянул руку, и я пожал её не без отвращения. Заключать сделки с такими ублюдками не входит в мои привычки. Но сейчас ситуация напряжённая. Нам нужно оказаться в Гарнизоне Бездна любой ценой. Несмотря на логическую завешённость, Уголёк не намеревался меня отпускать.

— Стой, брат, ну такую сделку и обмыть бы надо. — он достал откуда-то флягу. — Давай, тяпнем за наш союз.

Протягивает мне, беру не без омерзения, но поделать ничего не могу. Он должен верить до последнего в тот спектакль, что я перед ним разыгрываю. Делаю глоток… Хм, не так уж плохо. Да, крепкое пойло, но это кажется очень прилично выдержанный коньяк! Я не сомелье, но идёт прям хорошо. Несмотря на то, что приходится разделить этот процесс с Угольком.

— А? Хороша, да, Антей? — он забрал и тоже выпил. — Слушай, я иногда могу быть заносчивым, но я тебя уважаю. Ты прям мужик, заслуживаешь быть капитаном такого судна.

Его слова летели мимо ушей, я кивал, поддакивал, иногда говорил ему, что он тоже вполне себе нормальный и уважаемый тип. Все эти манипуляции были абсолютно ясны и понятны. Он хочет выжать из ситуации, как можно больше. Скорее всего, перебить деньги, которые ему полагались по контракту. Условия контракта у всех разные. У таких отъявленных бандюганов, как этот, наверняка самые паршивые. Потому что Федерация может себе позволить платить минимум всяким арестантам. А вот наш учёный, скорее всего, был на приличном обеспечении. Потом обязательно, как-нибудь узнаю у него. Или просто пробью по базе… Я же капитан!

Что до Уголька, то мне представляется, будто он должен был получить всего десять тысяч реалов. Когда понял, что погода меняется, умножил это число на пять. А коли мнимый навар у нас был бы больше, то и на все десять. Ещё может статься так, что покупатель в последний момент сделки скажет, что заплатит не сто пятьдесят тысяч, а пятьдесят. И Уголёк, якобы по доброте душевной скажет, что отказывается от части своей доли, хотя на самом деле они с покупателем оба будут в наваре, а мы все получим по пять тысяч. Если вообще что-то получим.