Чтение онлайн

– Мы не Северус! – успел гаркнуть Гарри, прежде чем что-то налетело на него из темноты, подобно дуновению холодного воздуха, заставив его язык завернуться назад и лишив Гарри возможности произнести хоть слово. Впрочем, прежде чем он успел засунуть палец в рот, чтобы расправить язык, тот развернулся сам собой.

Двое его друзей, по-видимому, испытали то же неприятное ощущение. Рон издавал такие звуки, будто его, того и гляди, вырвет, а Гермиона пролепетала:

– Это н-наверное и есть заклятие К-косноязычия, которое Грозный Глаз припас для Снегга.

Гарри осторожно шагнул вперёд. В тени на другом конце вестибюля что-то зашебуршилось, и, прежде чем они успели обмолвиться хоть словом, с ковра поднялась какая-то фигура – высокая, пыльного цвета и жуткая. Гермиона взвизгнула, миссис Блэк, портьеры на портрете которой разъехались, тоже. А серая фигура уже наплывала на них, всё ускоряясь и ускоряясь – с отлетающими назад волосами и бородой по пояс, с бесплотным пустым лицом, с пустыми глазницами, – до жути знакомая, страшно изменившаяся, она протянула измождённую руку и указала ею на Гарри.

– Нет! – крикнул он, подняв палочку, хотя никакие заклинания в голову ему не приходили. – Нет! Не мы! Мы тебя не убивали…

При слове «убивали» фигура взорвалась, обратившись в серое облако пыли. Кашляя, Гарри взглянул слезящимися глазами на Гермиону, сидевшую на корточках у двери, прикрыв голову руками, на Рона, который трясся с головы до ног и всё же неловко похлопывал её по плечу, говоря:

– Всё п-путем… оно п-пропало…

Пыль завивалась вокруг Гарри, точно клубы тумана, перенимая синеватый оттенок газового света, а миссис Блэк уже завела своё:

– Грязнокровки, чума болотная, стигматы бесчестья, позорище дома моих предков…

– ЦЫЦ! – рявкнул Гарри и ткнул в неё палочкой – портьеры встали на место, рассыпав красные искры и заставив миссис Блэк замолчать.

– Это… это… – проскулила Гермиона, когда Рон помог ей встать.

– Ну да, – ответил Гарри, – хоть и не настоящий, правда? Просто пугало для Снегга.

«Сработало ли оно, – гадал Гарри, – или Снегг просто отмахнулся от страшилища так же небрежно, как убил Дамблдора?»

Продолжая нервно подрагивать, он повёл друзей по прихожей, наполовину ожидая, что на них навалится какой-то новый кошмар, однако всё было тихо – только мышь прошмыгнула вдруг вдоль плинтуса.

– Знаешь, я думаю, прежде чем идти дальше, лучше всё же проверить, – прошептала Гермиона и, подняв палочку, произнесла: – Гоменум ревелио!

И ничего не произошло.

– Ну хорошо, пережила ты серьёзное потрясение, – благодушно произнёс Рон. – И чего ты этим достигла?

– Чего хотела, того и достигла! – сварливо ответила Гермиона. – Это заклинание позволяет обнаружить присутствие другого человека. Теперь я знаю, что, кроме нас, здесь никого нет!

– Кроме нас и пыльного пугала, – сказал Рон, взглянув на ковёр, из которого восстал недавно труп.

– Ладно, пошли, – произнесла Гермиона, бросив испуганный взгляд туда же, и они поднялись по скрипучим ступенькам в гостиную на втором этаже.

Гермиона взмахнула палочкой, зажигая старые газовые лампы, потом, слегка подрагивая на сквозняке, присела на софу и крепко обняла себя руками. Рон подошёл к окну, сдвинул на дюйм тяжёлую бархатную штору.

– Вроде никого не видно, – сообщил он. – Если Гарри ещё под Надзором, они уже были бы здесь. В дом они, как я понимаю, войти не могут, однако… В чём дело, Гарри?

Гарри вскрикнул от боли – шрам снова обжёг ему лоб, и что-то вроде отблеска яркого света на воде пронеслось перед глазами. Он увидел огромную тень, ощутил сотрясшую его тело ярость, бурную и краткую, как удар электрическим током.

– Ты что-то почувствовал? – спросил, подойдя к нему, Рон. – Ощутил его в нашем доме?

– Нет, я просто чувствую его ярость… он страшно злится…

– Это может быть и в «Норе», – громко сказал Рон. – Что ещё? Ты что-нибудь видишь? Он налагает на кого-то заклятие?

– Нет, я ощущаю ярость – и только… не могу ничего сказать…

Гарри чувствовал себя загнанным в угол, запутавшимся, а тут ещё Гермиона испуганным голосом спросила:

– Опять твой шрам? Но что происходит? Я думала, ваша связь прервалась!

– Да, на время, – пробормотал Гарри. Шрам болел, мешая сосредоточиться. – Я… я думаю, связь открывается снова, когда он теряет власть над собой. Так было, когда…

– Значит, ты должен закрыть для него свой мозг! – резко сказала Гермиона. – Гарри, Дамблдор не хотел, чтобы ты пользовался этой связью, он хотел, чтобы ты перекрыл её, для этого ты и учился окклюменции! Иначе Волан-де-Морт сможет населять твоё сознание ложными образами, не забывай об этом…

– Да, спасибо, я помню, – сквозь стиснутые зубы ответил Гарри. Он и без Гермионы знал, что с помощью именно этой связи Волан-де-Морт когда-то заманил его в ловушку, что именно она стала причиной гибели Сириуса. Не стоило ему говорить друзьям о том, что он видел и чувствовал, это их только пугало, внушало мысль, что Волан-де-Морт уже заглядывает в ближайшее окно. Боль в шраме всё нарастала, и Гарри боролся с ней, как борются с позывами рвоты.

Он повернулся к Рону и Гермионе спиной, притворившись, что вглядывается в украшающий стену старинный гобелен Блэков. И тут Гермиона взвизгнула. Гарри выхватил палочку, резко повернулся и увидел, как в окно гостиной влетает серебристый Патронус. Опустившись на пол, Патронус обернулся горностаем и сообщил голосом Артура Уизли:

– Семья в безопасности, не отвечайте, за нами следят.

Патронус растаял в воздухе. Рон, издав звук, похожий сразу и на подвывание, и на стон, плюхнулся на софу. Гермиона присела рядом, взяла его за руку.

– С ними всё хорошо, всё хорошо! – зашептала она, и Рон, нервно усмехнувшись, обнял её.

– Гарри, – сказал он поверх плеча Гермионы, – я…

– Всё правильно, – сказал Гарри, которого уже подташнивало от боли, – это твоя семья, конечно, ты за неё тревожишься. Я бы чувствовал то же самое, – и он подумал о Джинни, – да я и чувствую то же самое.

Боль достигла высшей точки, лоб жгло так же сильно, как совсем недавно у огорода «Норы». До Гарри словно из дальней дали донеслись слова Гермионы: