Гарри Поттер и Дары Cмерти
Шрифт:
Эксклюзивный фрагмент из выходящей в свет биографии Альбуса Дамблдора
Решив, что хуже ему всё равно не будет, Гарри приступил к чтению:
После широко освещавшегося в прессе ареста Персиваля и его заключения в Азкабан гордая и надменная Кендра Дамблдор не могла и дальше сносить жизнь в Насыпном Нагорье. Поэтому она решила сменить место жительства и перебралась с семьёй в Годрикову Впадину, деревню, которая прославилась впоследствии как место странного спасения Гарри Поттера от Сами-Знаете-Кого.
В Годриковой Впадине, как и в Насыпном Нагорье, проживало немало семей волшебников, но, поскольку Кендра никого из них не знала, она была избавлена от возбуждаемого преступлением мужа любопытства, с которым ей приходилось сталкиваться на прежнем месте. Она раз за разом наотрез отвергала попытки соседей подружиться с ней и вскоре добилась того, что её семью оставили в покое.
– Захлопнула дверь перед моим носом, когда я напекла булочек и пошла к ним, чтобы поздравить с приездом, – говорит Батильда Бэгшот. – За первый год, который они тут прожили, я только двух мальчиков и видела. Я не узнала бы о существовании дочери, если бы зимой, вскоре после их приезда, не собирала при луне заунывников и не увидела, как Кендра выводит Ариану на прогулку по заднему двору. Крепко держа девочку за руку, она дважды обошла с ней вокруг лужайки и увела в дом. Я не знала, что и думать.
Похоже, Кендра считала, что переезд в Годрикову Впадину дал ей прекрасную возможность раз и навсегда укрыть Ариану от посторонних глаз. Не исключено, что этот замысел вызревал у неё годами. Немаловажную роль играл и выбор времени. Ариане, когда она исчезла из общего поля зрения, едва исполнилось семь лет, а, по мнению специалистов, семь лет – это возраст, в котором проявляются магические способности, если, конечно, они у ребёнка имеются. Поэтому представляется несомненным, что Кендра приняла решение скорее скрыть само существование дочери, чем страдать от позора, признав, что она породила на свет сквиба. Вдали от знавших Ариану друзей и соседей Кендре, разумеется, было легче навсегда заточить девочку в доме. С той поры людей, которые знали о существовании Арианы, можно было пересчитать по пальцам, и эти люди готовы были сохранять его в тайне. В их число входили и двое её братьев, отвечавших на неудобные вопросы так, как велела им мать: «Учиться в школе сестре не позволяет слабое здоровье».
Читайте на следующей неделе: Альбус Дамблдор в Хогвартсе – призы и претензии.
Гарри ошибся – от прочитанного ему стало хуже. Он снова взглянул на фотографию счастливой с виду семьи. Правда ли то, что он прочитал? И как это можно выяснить? Ему хотелось отправиться в Годрикову Впадину, пусть даже Батильда пребывает не в том состоянии, чтобы с ним разговаривать; хотелось посетить место, в котором и он, и Дамблдор лишились своих близких. Он уже опускал газету на стол, собираясь спросить, что думают об этом Рон с Гермионой, когда на кухне раздался, отозвавшись эхом, громкий хлопок.
Впервые за три дня Гарри напрочь забыл о Кикимере. Первое, что пришло ему в голову: вернулся Люпин, – и какую-то долю секунды он не мог понять, что за переплетение рук и ног вывалилось прямо из воздуха на пол рядом с его стулом. Он вскочил, но тут из этой кучи выпутался Кикимер и, поклонившись Гарри, проквакал:
– Кикимер доставил Наземникуса Флетчера, хозяин.
Наземникус, кое-как поднявшись с пола, вытащил палочку, однако Гермиона опередила его:
– Экспеллиармус!
Палочка Наземникуса взвилась в воздух, и Гермиона поймала её. Наземникус с обезумевшими глазами метнулся к лестнице, но Рон достойным регбиста приёмом блокировал его, и Наземникус с глухим стуком рухнул на пол.
– Чего? – взвыл он, извиваясь в попытках высвободиться из крепких объятий Рона. – Чего я сделал-то? Натравили на меня поганого домовика. Что за дела? Я ни в чём не виноват, отпусти меня, отпусти, а то…
– Вы не в том положении, чтобы сыпать угрозами, – сказал Гарри. Он отбросил газету в сторону, в несколько шагов пересёк кухню и опустился на колени рядом с Наземникусом, который тотчас прекратил борьбу и с ужасом вытаращился на Гарри. Рон, отдуваясь, встал и теперь наблюдал за Гарри, нарочито наставившим палочку на нос Наземникуса. От того несло потом и табачным дымом, спутанные волосы его засалились, мантию покрывали пятна.
– Кикимер извиняется, что он так задержался с доставкой вора, хозяин, – заквакал эльф. – Флетчер умеет скрываться от поимки, у него много укрытий и сообщников. И всё-таки Кикимер загнал вора в угол.
– Ты замечательно поработал, Кикимер, – сказал Гарри, и эльф отвесил ему низкий поклон.
– Так вот, у нас есть к вам вопросы, – повернулся Гарри к Наземникусу, немедленно завопившему:
– Я перетрухал, понял? Я не хотел с ними идти. Не прими за обиду, друг, но помирать ради тебя мне неохота. А этот чёртов Сам-Знаешь-Кто как полетит на меня, тут всякий смылся бы, я ж говорю, я не хотел в это лезть…
– К вашему сведению, никто больше не трансгрессировал, – сказала Гермиона.
– Так вы ж герои, чёрт вас задери, верно? А я самоубийцу отродясь не изображал…
– Нас не интересует, почему вы бросили Грюма, – сказал Гарри, сдвигая палочку к налитым кровью, с кожистыми мешочками глазам Наземникуса. – Мы и раньше знали, что вы мерзавец и полагаться на вас не следует.
– Ладно, тогда какого лысого вы на меня эльфа напустили? Или это опять насчёт кубков? Так у меня ни одного не осталось, возвращать нечего…
– Кубки нас не интересуют, хотя они уже ближе к делу, – сказал Гарри. – Замолчите и слушайте.
Как хорошо было отыскать хоть какое-то занятие, найти человека, из которого можно вытянуть пусть и малую, но часть правды. Кончик палочки Гарри был теперь так близок к переносице Наземникуса, что тому приходилось скашивать на неё глаза.
– Когда вы обчистили этот дом, утащив из него всё ценное… – начал Гарри, однако Наземникус снова его перебил:
– Сириусу тутошний хлам был не нужен…
Послышался торопливый топоток, блеснула медь, затем раздался громкий удар, а следом крик боли – это Кикимер подскочил к Наземникусу и огрел его по голове сковородой.
– Угомоните вы этого гада, его в клетке надо держать! – завопил Наземникус и прикрылся руками – Кикимер снова занёс над ним тяжёлую сковороду.
– Кикимер, перестань! – крикнул Гарри.
Тонкие ручонки Кикимера подрагивали от тяжести сковороды, которую он по-прежнему держал наотлёт.
– Может, ещё разок, хозяин Гарри, а? На счастье?
Рон захохотал.
– Нам нужно, чтобы он оставался в трезвой памяти, Кикимер, но если будет артачиться – милости прошу, – ответил Гарри.
– Большое спасибо, хозяин, – сказал Кикимер и, поклонившись, отступил на пару шагов, не сводя, впрочем, с Наземникуса блеклых, полных ненависти глаз.
– Когда вы обчистили этот дом, утащив из него всё ценное, – снова начал Гарри, – то забрали кое-что и из кухонного чулана. Там был медальон. – Во рту у Гарри вдруг пересохло, он почувствовал, что и Рон с Гермионой тоже застыли. – Что вы с ним сделали?
– А чего? – спросил Наземникус. – Он шибко ценный, что ли?
– Так он ещё у вас! – воскликнула Гермиона.
– Нет, – отозвался проницательный Рон. – Он просто прикидывает, не стоило ли запросить за медальон побольше.
– Побольше? – повторил Наземникус. – Фиг бы я за него запросил побольше, я его вообще задаром отдал. Выбора не было.
– Что это значит? – спросил Гарри.
– Я толкал вещички в Косом переулке, а она подходит и спрашивает: есть, мол, у тебя лицензия, чтоб волшебными артефактами торговать. Ищейка паршивая. Штрафануть меня хотела, да тут ей амулет на глаза попался, она и говорит, я, дескать, его заберу, а тебя отпущу, и считай, что тебе подфартило.
– Что это была за женщина? – спросил Гарри.
– А чума её знает, карга какая-то из Министерства. – Наземникус на мгновение задумался, морща лоб. – Коротышка такая. С бантом на башке. – И, совсем помрачнев, добавил: – Жаба жабой.
Гарри выронил палочку – та стукнула Наземникуса по носу и выстрелила красными искрами, запалившими его брови.
– Агуаменти! – крикнула Гермиона, и из кончика её палочки ударила струя воды, глотнув которой Наземникус подавился и начал отплёвываться.