Чтение онлайн

– Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…

– В последний раз предупреждаю…

– Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…

– Отойди… Отойди, девчонка…

Он мог бы просто отшвырнуть её с дороги, однако счел благоразумным покончить со всей семейкой разом…

Вспыхнул зелёный свет, и она упала точно так же, как и её муж. За всё это время ребёнок ни разу не запищал. Он уже умел стоять, ухватившись за прутья кроватки, и с весёлым любопытством смотрел в лицо чужаку – может быть, думал, что это его отец прячется под плащом и сейчас покажет ещё красивые огоньки, а мама со смехом выглянет откуда-нибудь из-за шкафа…

Он тщательно прицелился, наведя волшебную палочку мальчишке прямо в лицо; он хотел увидеть, как это произойдёт, своими глазами наблюдать уничтожение необъяснимой угрозы. Ребёнок заплакал – похоже, понял, что перед ним не Джеймс. Плач был неприятен, ещё в приюте он не переносил детского нытья.

– Авада Кедавра!

И тогда он был сокрушён. Он был ничто, ничего не осталось, кроме боли и ужаса, он должен был скрыться, спрятаться, только не здесь, в руинах разрушенного дома, где надрывался от плача испуганный ребёнок, а далеко, очень далеко отсюда…

– Нет, – простонал он.

Змея шуршала по грязному, замусоренному полу, и он убил мальчишку, и всё же он сам был этим мальчишкой…

– Нет…

А теперь он стоит у разбитого окна в доме старой Батильды, захваченный воспоминаниями о своей великой потере, и у ног его скользит по битому стеклу и фарфору огромная змея… Он смотрит вниз и видит… нечто невероятное…

– Нет…

– Гарри, всё хорошо, всё в порядке!

Он наклоняется и поднимает разбитую фотографию. Вот он, вор, неведомый воришка, которого он столько времени ищет…

– Нет… Я уронил её… Уронил…

– Гарри, всё хорошо. Очнись, Гарри!

Это он – Гарри. Гарри, не Волан-де-Морт. А то, что здесь шуршит, – не змея.

Он открыл глаза.

– Гарри, – прошептала Гермиона. – Ты как… нормально?

– Да, – соврал он.

Он был в палатке, лежал на нижней койке под грудой одеял. По тишине и особому холодному блёклому свету, падавшему сквозь матерчатую крышу, чувствовалось, что скоро рассвет. Гарри был весь в поту, даже простыни и одеяла намокли.

– Мы удрали.

– Да, – сказала Гермиона. – Пришлось задействовать заклинание Левитации, чтобы уложить тебя на койку, я никак не могла тебя втащить. Ты был… Ну, в общем, ты был немного не того…

Под её карими глазами залегли фиолетовые тени. В руке у Гермионы Гарри заметил губку – она обтирала ему лицо.

– Плохо тебе было, – заключила она. – Совсем плохо.

– Давно мы оттуда смотались?

– Несколько часов прошло. Уже почти утро.

– А я, значит, был… без сознания, что ли?

– Да не то чтобы, – замялась Гермиона. – Ты кричал, и стонал, и… и вообще, – закончила она таким тоном, что Гарри стало совсем не по себе.

Что он тут вытворял? Выкрикивал заклятия, как Волан-де-Морт? Плакал, как младенец?

– Я еле сняла с тебя крестраж, – сказала Гермиона, явно стремясь переменить тему. – Он прямо-таки прилип к твоей груди. Там даже отметина осталась. Ты прости, мне пришлось применить заклинание ножниц, иначе не получалось его оторвать. Ещё и змея тебя укусила, но ранку я промыла, обработала бадьяном…

Гарри стащил промокшую от пота футболку, бросил её на пол и осмотрел себя. Чуть повыше сердца виднелся багровый овальный ожог от медальона. На запястье он разглядел подживающие ранки от змеиных зубов.

– А куда ты положила крестраж?

– К себе в сумку. Пусть он лучше пока там полежит.

Гарри откинулся на подушки и посмотрел в её осунувшееся, посеревшее лицо.

– Не надо было нам лезть в Годрикову Впадину. Это все я виноват, Гермиона, прости.

– Ты не виноват; я тоже хотела там побывать. Я вправду думала, что Дамблдор там оставил для тебя меч.

– Угу… Видно, мы ошиблись.

– Что там было, Гарри? Что произошло, когда она отвела тебя наверх? Змея пряталась на втором этаже? Выскочила, убила её и напала на тебя, да?

– Нет, – ответил Гарри. – Она и была змеёй… Вернее, змея была ею… С самого начала.

– Ч-что?

Гарри закрыл глаза. Он всё ещё чувствовал запах Батильдиного дома, от этого всё случившееся казалось ужасно ярким и реальным.

– Наверное, Батильда уже довольно давно умерла. А змея… была у неё внутри. Её оставил в Годриковой Впадине Сама-Знаешь-Кто, чтобы караулила. Ты была права: он знал, что я туда вернусь.

– Змея была внутри Батильды?

Гарри снова открыл глаза: у Гермионы было такое выражение, как будто её сейчас стошнит.

– Люпин говорил, что мы столкнёмся с магией, которую и представить себе не могли, – пробормотал Гарри. – Она не хотела разговаривать при тебе, потому что говорила-то она на змеином языке, всё время говорила на змеином, а я и не заметил, я же её понимал. Как только мы поднялись наверх, змея известила Сама-Знаешь-Кого, я всё слышал мысленно, я почувствовал, как он обрадовался и велел меня схватить… а потом…

Гарри вспомнил, как змея выползала из шеи Батильды. Не обязательно Гермионе знать все подробности.

– …она преобразилась, обернулась змеёй и бросилась на меня. – Он посмотрел на следы от зубов. – Ей не было приказано убить меня, только задержать, пока не явится Сама-Знаешь-Кто.

Если бы только он сумел уничтожить змею, всё было бы не напрасно… С тоской на сердце он сел и откинул одеяла.

– Нет, Гарри, тебе же, наверное, надо отдыхать!

– Это тебе надо выспаться. Не обижайся, но вид у тебя кошмарный. А я уже в норме, могу подежурить. Где моя волшебная палочка?

Гермиона молча смотрела на него.

– Где моя палочка, Гермиона?

Она закусила губы, глаза её наполнились слезами.

– Гарри…

– Где моя волшебная палочка?

Она наклонилась, подняла что-то с пола и показала ему.

Палочка из остролиста переломилась надвое, только стержень от пера феникса удерживал обе половинки вместе. Гарри взял палочку в руки, словно это было живое раненое существо. Он не мог собраться с мыслями, всё терялось в тумане страха и неуверенности.