Чтение онлайн

— Ну не знаю… я сказал, что мы не близко общались… я имел в виду, что мне казалось, что он неплохо ко мне относится…

— Рон, ты скромничаешь, — сказала Гермиона. — Он очень хорошо к тебе относился.

Сказано обтекаемо на грани неправды, подумал Гарри: насколько ему было известно, Рон и Дамблдор никогда не разговаривали наедине, и опыт их личного общения был пренебрежимо мал. Однако Скримджер, похоже, вовсе не слушал. Он сунул руку под мантию и извлек оттуда мешок на шнурке — много больше того, который Хагрид подарил Гарри. Достав из мешка свиток пергамента, он развернул его и прочитал вслух:

— Последняя воля и завещание Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора… так… вот оно… Рональду Билиусу Уизли я завещаю мой делюминатор, в надежде, что, пользуясь им, он будет вспоминать обо мне.

Скримджер достал из сумки уже знакомый Гарри предмет, похожий на серебряную зажигалку. Однако он знал, что эта штука способна забирать весь свет в помещении, и возвращать его — одним щелчком. Скримджер потянулся к Рону и передал ему делюминатор. Рон потрясенно повертел его в пальцах.

— Это очень ценная вещь, — сказал Скримджер, наблюдая за Роном. — Возможно, единственная в своем роде. Бесспорно, сделана самим Дамблдором. Почему же он оставил столь ценный предмет вам?

Рон недоуменно покачал головой.

— Дамблдор выучил за свою жизнь не одну тысячу студентов, — продолжал давить Скримджер. — Однако в завещании упомянул только вас троих. Почему так? Как по-вашему, с какой целью, как он предполагал, вы будете использовать делюминатор?

— Свет гасить, наверно, — пробормотал Рон. — А зачем еще?

Скримджеру явно нечего было сказать. Пару мгновений последив за Роном взглядом исподлобья, он снова опустил глаза в документ.

— Мисс Гермионе Джин Грейнджер оставляю свой экземпляр «Сказок Барда Бидла», с надеждой, что она найдет эту книгу занимательной и полезной.

Скримджер извлек из сумки небольшую книгу, выглядевшую столь же ветхой, как и оставшиеся наверху «Тайны Темных Искусств». Переплет был в пятнах и местами облупился. Гермиона молча приняла книгу, положила на колени и внимательно смотрела на нее. Гарри увидел, что заголовок написан рунами; он никогда не изучал руны… На выпуклые значки упала слеза.

— Почему, по вашему мнению, Дамблдор оставил вам эту книгу? — спросил Скримджер.

— Он знал… что я люблю книги, — хрипло ответила Гермиона, рукавом промокнув глаза.

— Но почему именно эту книгу?

— Не знаю. Наверно, он думал, мне понравится.

— Вы с Дамблдором когда-либо говорили о тайнописи, о шифрах, вообще о способах передавать секретные сообщения?

— Нет, никогда, — ответила Гермиона, по-прежнему вытирая рукавом глаза. — И если Министерство за тридцать один день не обнаружило в этой книге никаких зашифрованных посланий, едва ли я обнаружу…

Она подавила рыдание. Они сидели так тесно, что Рону с трудом удалось высвободить руку, чтобы обнять ее за плечи.

Скримджер вновь обратился к завещанию.

— Гарри Джеймсу Поттеру, — прочитал он, и сердце Гарри внезапно сжалось, — я оставляю снитч, пойманный им во время его первого матча в Хогвартсе, как напоминание о том, что упорство и мастерство всегда вознаграждаются.

Скримджер вытащил золотой шарик размером с орех — серебряные крылья слабо затрепетали — и Гарри почувствовал, что напряжение пошло на спад.

— Почему Дамблдор оставил вам этот снитч? — спросил Скримджер.

— Понятия не имею, — ответил Гарри. — Думаю, по тем самым причинам, которые вы только что прочитали. Напоминание, что можно получить, если быть упорным… и как там еще…

— То есть вы полагаете, что это просто сентиментальный сувенир?

— Да, наверно, — ответил Гарри. — А что же это еще?

— Вопросы задаю я. — Скримджер придвинулся вместе со своим креслом ближе к дивану. Сумерки уже сгустились, и призрачно белый тент башней возвышался за окном.

— Я обратил внимание, что торт в честь вашего дня рождения сделан в форме снитча. Почему?

Гермиона язвительно засмеялась.

— О да, это никак не намек на то, что Гарри выдающийся ловец… это было бы слишком очевидно… — сказала она. — Точно: там под глазурью спрятано зашифрованное послание от Дамблдора!

— Не думаю, что в глазури что-то спрятано, — заметил Скримджер. — Но вот снитч может быть идеальным местом, где можно спрятать что-либо небольшое. Полагаю, вы понимаете, о чем я?

Гарри пожал плечами, Гермиона ответила. Рефлекс правильно отвечать на вопросы у нее так силен, подумал Гарри, что она никак не может подавить его…

— Потому что снитчи обладают памятью прикосновения.

— Чего? — хором спросили Гарри и Рон: они оба привыкли считать, что познания Гермионы в том, что касается квиддича, ничтожно малы.

— Верно, — заметил Скримджер. — К снитчу никогда не прикасаются голыми руками, прежде чем его выпустить. Даже мастера — они всегда в перчатках. На снитч накладывают заклинание, позволяющее ему запомнить первого, кто дотронулся до него — на случай спорных моментов в игре. Этот снитч, — он поднял золотой шарик, — будет помнить ваше прикосновение, Поттер. Сдается мне, что Дамблдор — а он отличался выдающимися магическими способностями, при всех его недостатках! — мог заколдовать этот снитч так, чтобы он открывался только для вас.

Сердце Гарри забилось быстрее. Он не сомневался в правоте Скримджера — и как ему избежать прикосновения к снитчу на глазах у министра?

— Вы молчите… — сказал Скримджер. — Возможно, вы уже поняли, что там внутри?

— Нет, — ответил Гарри, все еще ломая голову, как сделать так, чтобы Скримджер видел, что он берет снитч… а на самом деле не коснуться его. Если бы он только владел легилименцией — по-настоящему владел! — и мог прочитать, что думает сейчас Гермиона: ему казалось, он слышит, как гудят ее мысли.

— Берите же! — мягко сказал Скримджер.

Гарри встретил взгляд желтоватых глаз министра и понял, что выбора у него нет, он может только подчиниться. Он протянул руку, Скримджер подался вперед и положил снитч ему на ладонь, медленно и осторожно.

Ничего не произошло. Стоило пальцам Гарри сомкнуться, крылышки снитча дернулись и замерли. Скримджер, Рон и Гермиона продолжали жадно смотреть на мячик, теперь частично скрытый в руке Гарри, словно ожидая, что он сейчас во что-нибудь превратится.