Чтение онлайн

— Почему же Малфои выглядят такими несчастными? Неужели мое возвращение, мое восхождение к власти — не то, чего они желали многие годы?

— Конечно, мой Лорд, — сказал Люциус Малфой, дрожащей рукой вытирая пот с верхней губы. — Мы желали этого… и желаем.

Слева от Малфоя его супруга странно склонила голову, стараясь не смотреть на Волдеморта и змею. Справа его сын, Драко, смотревший на безжизненное тело, висевшее над его головой, взглянул на Волдеморта и тут же отвел глаза, изо всех сил стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Мой Лорд, — произнесла темноволосая женщина, сидевшая в середине стола; ее голос был переполнен чувствами. — Это большая честь — то, что вы живете здесь, в доме нашей семьи. Не может быть большего удовольствия.

Она сидела рядом со своей сестрой, настолько же не похожая на нее внешне — темные глаза и тяжелые веки, — насколько непохоже она вела себя. Нарцисса сидела прямо и бесстрастно, Беллатрикс же склонилась к Волдеморту: слова не могли целиком выразить ее желание быть ближе к нему.

— Не может быть большего удовольствия, — повторил Волдеморт, немного наклонив голову. — Эти слова много значат в твоих устах, Беллатрикс.

Она покраснела, глаза наполнились слезами восхищения.

— Мой Лорд знает, что я говорю только правду!

— Не может быть большего удовольствия… даже если сравнить его со счастливым событием, которое, как я слышал, произошло на этой неделе в твоей семье?

Беллатрикс уставилась на него с раскрытым ртом — похоже, она не поняла, о чем идет речь.

— Я не знаю, что вы имеете в виду, мой Лорд.

— Я говорю о твоей племяннице, Беллатрикс. И о вашей, Люциус и Нарцисса. Она вышла замуж за оборотня Рема Люпина. Вы, должно быть, так этим гордитесь…

Взрыв хохота потряс комнату. Многие нагнулись вперед, чтобы обменяться глумливыми взглядами; несколько человек стучали кулаками по столу. Большой змее не понравилось это беспокойство; она широко раскрыла пасть и гневно зашипела, но Упивающиеся смертью не услышали ее — так им понравилось унижение Беллатрикс и Малфоев. Лицо Беллатрикс, совсем недавно светившееся счастьем, пошло уродливыми красными пятнами.

— Она — не наша племянница, мой Лорд! — Беллатрикс попыталась перекричать радостный рев. — Мы — Нарцисса и я — ни разу не встречались с нашей сестрой после того, как она вышла замуж за грязнокровку. Ее выродок не имеет к нам никакого отношения, как и любое зверье, самкой которого девчонка решит себя называть.

— А что ты скажешь, Драко? — спросил Волдеморт; его тихий голос ясно слышался даже сквозь крики и улюлюкание. — Ты будешь присматривать за щенками?

Хохот усилился; Драко Малфой в ужасе посмотрел на отца, но тот внимательно разглядывал свои колени. Затем он поймал взгляд матери. Она едва заметно покачала головой, затем снова стала разглядывать противоположную стену.

— Достаточно, — произнес Волдеморт, гладя разгневанную змею. — Достаточно!

Смех тут же прекратился.

— Многие из стариннейших родов со временем начали вырождаться, — сказал он. Беллатрикс пожирала его умоляющим взглядом, почти не дыша. — Вы должны подрезать ваше дерево, не правда ли, чтобы поддержать его здоровье? Отрезать те его части, которые угрожают здоровью всего дерева.

— Да, мой Лорд, — прошептала Беллатрикс, и ее глаза снова наполнились слезами благодарности. — При первой же возможности!

— У тебя будет такая возможность, — сказал Волдеморт. — И в твоей семье, и во всем мире… мы должны вырезать эту смертоносную язву, и мы будем делать это до тех пор, пока не останется только чистая кровь…

Волдеморт поднял палочку Люциуса Малфоя, направил ее на медленно поворачивавшееся над столом тело и сделал едва заметный взмах. Жертва застонала и попыталась вырваться из невидимых оков.

— Узнаешь нашу гостью, Северус? — спросил Волдеморт.

Снейп посмотрел на лицо женщины, висевшей вверх ногами. На пленницу уже смотрели все Упивающиеся смертью, словно получив команду проявить любопытство. Повернувшись к камину, женщина прошептала сорванным голосом:

— Северус! Помогите мне!

— Да, — сказал Снейп, когда пленницу развернуло в другую сторону.

— А ты, Драко? — спросил Волдеморт, свободной рукой поглаживая голову змеи. Драко судорожно покачал головой. Сейчас, когда женщина очнулась, он уже не мог на нее смотреть.

— Да, ты же, скорее всего, не ходил на ее уроки, — продолжил Волдеморт. — Для тех, кто не знает — к нам сегодня присоединилась Черити Бэбидж, которая до недавнего времени преподавала в Школе волшебства и чародейства Хогвартс.

Сидящие за столом выразили свое понимание невнятным гулом. Толстая сутулая женщина с острыми зубами хихикнула.

— Да… Профессор Бэбидж рассказывала детям ведьм и волшебников все о магглах… о том, что они не слишком-то отличаются от нас…

Кто-то из Упивающихся смертью сплюнул на пол. Черити Бэбидж снова повернулась в сторону Снейпа.

— Северус… пожалуйста… пожалуйста…

— Молчать! — приказал Волдеморт, еще раз взмахнув палочкой Люциуса, и Черити замолчала, словно ей в рот засунули кляп. — Ей было недостаточно того, что она портит и загрязняет умы детей-волшебников! На прошлой неделе профессор Бэбидж написала в «Ежедневном пророке» пылкую статью в защиту грязнокровок. Волшебники, говорит она, должны принять этих воров знаний и магии. Сокращение числа чистокровных волшебников, говорит мудрая госпожа Бэбидж, — очень желательное обстоятельство. Она бы с удовольствием заставила всех нас вступать в браки с магглами… и, без сомнения, оборотнями…

В этот раз никто не смеялся. В голосе Волдеморта были ясно слышны гнев и презрение. Черити Бэбидж в третий раз повернулась лицом к Снейпу. Слезы стекали на ее волосы. Снейп бесстрастно смотрел на нее. Она снова отвернулась.

— Avada Kedavra!

Зеленая вспышка осветила всю комнату. Черити с грохотом упала на стол, который задрожал и заскрипел от удара. Несколько Упивающихся смертью отпрянули в креслах, Драко и вовсе свалился на пол.

— Ужин, Нагини, — мягко сказал Волдеморт, и огромная змея, покачиваясь, сползла с его плеч на полированную поверхность стола. [1]

Гарри истекал кровью. Придерживая правую руку левой и вполголоса ругаясь, он толкнул дверь плечом. Под ногами хрустнул фарфор: Гарри наступил на чашку с холодным чаем, стоявшую на полу у входа в его спальню.

— Что за…?!

Оглянулся по сторонам — лестничная площадка дома номер четыре по Тисовой улице была пуста. Должно быть, чашка под дверью отражала представление Дадли об остроумных шутках. Держа кровоточащую руку на весу, Гарри собрал осколки и выбросил их в уже и без того переполненную мусорную корзину в своей комнате и пошел в ванную, чтобы промыть рану на пальце.