Чтение онлайн

— Где он?

— Das weiss ich nicht! [18] Он переехать. Я не знать, не знать.

Он поднял руку. Она закричала. Два маленьких ребёнка выбежали в прихожую. Женщина пыталась закрыть их руками. Вспышка зелёного света…

— Гарри! ГАРРИ!

Он открыл глаза и осел на пол. Гермиона снова заколотила в дверь.

— Гарри, открой!

Он кричал, он знал это. Он поднялся и открыл засов. Гермиона тут же ввалилась внутрь, восстановила равновесие и подозрительно огляделась.

Рон вошёл сразу за ней, нервно направляя палочку в углы холодной ванной.

— Что ты тут делал? — строго спросила Гермиона.

— А ты сама как думаешь? — спросил Гарри, тщетно пытаясь бравировать.

— Ты орал как резаный, — сказал Рон.

— О да… я, должно быть, задремал или…

— Гарри, пожалуйста, не оскорбляй наши умственные способности, — сказала Гермиона, тяжело вздыхая. — Мы поняли, что у тебя заболел шрам. И ты бледен как полотно.

Гарри присел на край ванны.

— Превосходно. Я только что видел, как Волдеморт убивал женщину. Но сейчас он, надо полагать, уже убил всю её семью. Так же, как с Седриком — они просто оказались не в том месте…

— Гарри, ты не должен допускать повторений подобного! — кричала Гермиона, звук её голоса эхом разносился по ванной комнате. — Дамблдор хотел, чтобы ты использовал окклюменцию! ОН считал, что эта связь опасна — Волдеморт может ей воспользоваться. Какой прок с того, что ты смотришь, как он убивает и мучает людей, чем это поможет?

— Это значит, что я знаю о его действиях, — сказал Гарри.

— Значит, ты даже не будешь пытаться поставить блок?

— Гермиона, я не могу. Ты знаешь, в окклюменции я полное ничтожество. Она мне никогда не удавалась.

— Ты никогда по-настоящему и не пробовал, — резко ответила Гермиона. — Я не понимаю, Гарри. Тебе что, нравится иметь особую связь, или отношение, или что… неважно

Поднимаясь на ноги, Гарри одарил ее таким взглядом, что Гермиона замялась.

— Нравится? — тихо спросил Гарри. — Тебе бы понравилось?

— Я… нет… извини, Гарри. Я не имела в виду…

— Я ненавижу это. Ненавижу, что он может проникать в моё сознание, что я должен следить за ним, когда он наиболее опасен. Но я собираюсь это использовать.

— Дамблдор…

— Забудь о Дамблдоре. Это мой выбор — и больше ничей. Я хочу знать, зачем ему Грегорович.

— Кто?

— Это иностранный изготовитель палочек, — сказал Гарри. — Он сделал палочку для Крама, и тот считает, что Грегорович — мастер своего дела.

— Но, по твоим словам, — сказал Рон, — Волдеморт держит взаперти Олливандера. Если у него уже есть один изготовитель палочек, то зачем ему второй?

— Может быть, он согласен с Крамом, может быть, считает, что Грегорович лучше… или полагает, что Грегорович сможет объяснить ему, что сделала моя палочка, когда он гнался за мной — ведь Олливандер этого не знает.

Гарри взглянул в пыльное надтреснутое зеркало и увидел, как Рон и Гермиона обменялись за его спиной скептическими взглядами.

— Гарри, ты продолжаешь говорить о том, что сделала твоя палочка, — сказала Гермиона, — но ведь ты заставил её это сделать. Почему ты не хочешь признать свою силу и нести за неё ответственность?

— Я знаю, что это был не я! И Волдеморт тоже знает, Гермиона! Мы оба знаем, что там по-настоящему случилось!

Они сердито смотрели друг на друга. Гарри знал, что не смог убедить Гермиону и что она собирается выдвинуть контраргументы против обеих теорий: о палочке и том факте, что он позволяет себе читать мысли Волдеморта. На его счастье, вмешался Рон.

— Брось, — посоветовал он Гермионе. — Это его дело. И, раз уж мы собираемся завтра проникнуть в министерство, ты не считаешь, что мы должны перейти к плану?

Оба заметили, что Гермиона согласилась сменить тему весьма неохотно, и Гарри был практически уверен, что она атакует его снова при первой возможности. Тем временем они вернулись на кухню, которая находилась в полуподвальном помещении, где Кричер уже сервировал для них тушёное мясо и пирог с патокой.

Спать они отправились только поздно ночью, после того как провели много часов, обговаривая план снова и снова, пока не смогли повторить его друг другу дословно. Гарри, который теперь спал в спальне Сириуса, лежал в кровати, подсвечивая палочкой старую колдографию отца, Сириуса, Люпина и Петтигрю, и бормотал себе под нос план ещё в течение десяти минут. Когда он погасил свет палочки, то думал не об Оборотном зелье, блевательных батончиках или тёмно-синих мантиях Службы магического обслуживания и ремонта. Он думал о Грегоровиче, изготовителе палочек, и о том, как долго еще он сможет скрываться, учитывая, что Волдеморт ищет его так решительно.

Рассвет, казалось, наступил слишком быстро.

— Выглядишь жутко, — поприветствовал его Рон, входя в комнату, чтобы разбудить Гарри.

— Это ненадолго, — зевая, сказал Гарри.

Они нашли Гермиону внизу, на кухне. Кричер как раз подавал ей кофе и горячие булочки. У неё было слегка маниакальное выражение лица, которое у Гарри ассоциировалось с экзаменационной проверкой.

— Мантии, — выдохнула она, приветствуя их нервным кивком, и продолжила искать что-то на ощупь в своей вышитой бисером сумке. — Оборотное зелье… мантия-невидимка… бегающие бомбочки… Вы должны взять парочку на всякий случай… Блевательные батончики, кровопролитные конфетки, подслуши…

Они проглотили свой завтрак и отправились наверх. Кричер проводил их, обещая приготовить к их возвращению говяжий пирог с почками.

— Храни его Бог, — ласково сказал Рон. — Подумать только, ведь когда-то я мечтал отрубить ему голову и повесить ее на стену.

Они проделали свой путь на первую ступеньку с огромной осторожностью.

Они могли видеть отекшие глаза нескольких Упивающихся, которые следили за домом из туманного сквера напротив.

Гермиона с Роном дизаппарировали первыми, потом пришла очередь Гарри.

После обычного краткого периода темноты и удушья Гарри очутился в крохотном проулке, где, по расписанию, должна была пройти первоначальная фаза их плана. Место было абсолютно пустынно, если не считать пары больших мусорных контейнеров; первые министерские сотрудники появлялись здесь не ранее восьми часов.

— Хорошо, — сказала Гермиона, глядя на часы, — она должна появиться здесь где-то через пять минут. Когда я оглушу её…

— Гермиона, мы знаем, — сурово сказал Рон. — И я думал, мы должны открыть дверь до ее прихода?

Гермиона взвизгнула.

— Я чуть не забыла! Отойдите…

Она направила свою палочку на закрытую и разрисованную граффити пожарную дверь, и та с треском распахнулась. Как они узнали во время своей тщательной рекогносцировки, тёмный коридор за ней вёл в пустой театр. Гермиона прикрыла дверь, чтобы та выглядела по-прежнему закрытой.

— А теперь, — сказала она, поворачиваясь к двум другим присутствовавшим в переулке, — мы снова наденем мантию-невидимку…

— …и будем ждать, — закончил Рон, набрасывая мантию на голову Гермионы, будто одеяло на клетку, и закатывая глаза.