Чтение онлайн

— И давно тебя мучают эти нехорошие сны? – спросил Рон заботливо.

— Уже две недели. Мне каждую ночь снится какая-то ерунда. И знаете, что странно? Пару раз я засыпал в библиотеке и в гостиной, в кресле, и при этом прекрасно высыпался.

— То есть ты хочешь сказать, что тебе снятся дурные сны, только если ты спишь в своей постели? – вдруг нахмурилась Джинни.

— Получается так…

Джинни о чём-то задумалась, наморщив лоб. Все молча на неё смотрели.

— Ага, поняла! Идём в вашу спальню! – потребовала Джинни.

Рон начал протестовать.

— Это же спальня мальчиков! Как староста я должен вам запретить… Вы уже не маленькие! Вы не должны… И сирена на весь замок включится!

Но Джинни деловито прервала его.

— Не включится, это происходит, только если мальчики попытаются зайти к девочкам. В вашей спальне всё равно никого нет, кроме вас двоих. И потом – вы же одетые! Что в этом такого? – И она первая зашла в комнату, все остальные за ней.

— Где твоя кровать, Гарри?

Тот показал. Нимало не сомневаясь, Джинни подошла к его кровати и начала планомерно сбрасывать на пол подушки и одеяло, вслед за ними отправилась простынь и затем – матрас.

— Что ты делаешь? – взвизгнул Рон. – Ты что, с ума сошла? Я тебя сейчас пяти очков лишу!

— Не лишишь, а если моя догадка верна, то ты мне ещё и спасибо скажешь от имени Гар–ри. – И она продолжила своё дело. Свернув тяжёлый матрас на пол, она схватила с голого остова кровати какой-то мешочек и триумфально протянула его Гарри. – Вуаля!

— Что это? – спросили все в один голос.

— Если я не ошибаюсь, то это сбор трав–галлюциногенов. Они-то и вызывали кошмары.

— Ну ты, Джинни, даёшь! Как ты догадалась? – спросил Рон, недоумённо хлопая глазами.

— Я занимаюсь в клубе по Травологии, вот и запомнила. Для обратного эффекта надо окурить комнату порошком из корня многоножки и молотых листьев щетинника большого.

— Да ты просто ходячая энциклопедия, – восхитился Гарри. – Откуда ты только столько знаешь?

— Книги читаю иногда, в отличие от вас, балбесов.

— Да ты учебники-то от силы на полчаса в руки берёшь, – прервала её Гермиона хмуро. Она терпеть не могла, когда кто-то оказывался умнее её, а тем более, если этот кто-то – серая мышка Джинни.

Зато Джинни была довольна произведённым на всех впечатлением.

Обсуждая случившееся, они вышли все вместе из спальни мальчиков и застыли как вко–панные: посреди гостиной стояла профессор МакГонагалл. Она была нечастой гостьей в их гостиной, и вот надо же было такому случиться, чтобы именно сегодня она зашла…

— Девушки! – сходу начала она гневно, – Как вы посмели войти в спальню к юношам?

Все растерялись и не могли сразу ничего объяснить:

— Мы…

— Э–э-э…

— Понимаете…

— Нам пришлось…

— И слышать ничего не желаю! Двое из вас – старосты! Как вы могли допустить такое грубейшее нарушение правил школьной дисциплины? Вам уже не по десять лет, пора бы уже и головой думать! Нужно очень постараться, молодые люди, чтобы вылететь из школы в самом конце обучения, но у вас это, похоже, получилось! Ничего другого я, в общем-то, и не ожидала, с такими учителями, как Ме… гм… под их влиянием… Гм…. Я отведу вас к директору, он сам с вами поговорит и решит, что с вами делать.

Они шли в Дамблдору как на казнь. Гермиона всхлипывала, Джинни побледнела как полотно, у Рона был вид сами–виноваты–а-ведь–я-вас–предупреждал, у Гарри же было тяжело на сердце.

Почему обычно такая справедливая МакГонагалл отказалась нас сегодня даже выслушать? – недоумевал он.

— Дождётесь профессора Дамблдора сами, – велела МакГонагалл, называя пароль Желейные Слизнячки. – Я не желаю присутствовать при вашем отчислении. – И она ушла.

На негнущихся ногах все четверо вошли в кабинет.

Здесь всё было по–старому. Портреты предыдущих директоров дремали в своих рамках, похрапывая и пуская слюни, Финнеас Ниггелус, родственник Сириуса, сделал недовольный вид при их появлении и вовсе демонстративно покинул свой портрет. Распределяющая Шляпа сидела на полке, шкафы были полны всевозможных древних книг и пергаментов на разных языках, на столах стояли странные приборы, на этот раз состоящие из пружинок и палочек.

У Гарри дрожали поджилки. Несколько раз они были на грани вылета, и каждый раз за дело. В этот же раз получилось нелепо и обидно, они ничего плохого не делали и даже не собирались.

— О! Кого я вижу, молодые люди! С чем вы пожаловали? – Дамблдор был настроен благо–душно. – Рассказывайте.

Перебивая друг друга и запинаясь, совместными усилиями они поведали, как было дело. Дамблдор взял мешочек с травами у Гарри и стал внимательно рассматривать сбор, растирая травы тонкими пальцами и почти задевая сухие стебельки своим длинным крючковатым носом. Потом он нахмурился, но когда посмотрел на ребят, лоб его разгладился.

— Не волнуйтесь, молодые люди. Никто не собирается вас выгонять из школы. Вполне понятно, что ничего предосудительного вы не совершали. Что же касается этого мешочка, то совершенно ясно, что кто-то намеренно подложил его Гарри, стремясь причинить ему вред. Что хуже всего, этот человек где-то среди нас, в замке. И он имеет возможность заходить в вашу гостиную и спальни. Не хочу думать на кого-то из твоих соучеников–гриффиндорцев, Гарри. Не мог ли кто-нибудь ещё попасть в вашу гостиную, как ты думаешь?

— Я не знаю. Я никогда никого чужих в нашей гостиной не видел, хотя я часто засиживаюсь допоздна, – не моргнув глазом солгал Гарри. Ведь Мелисса-то к ним приходила!

Но не могла же она и в самом деле подбросить мне эту гадость! Зачем? К тому же, она была в гостиной всего один раз сто лет назад. Сейчас она вообще в больничном крыле…

— Но она же ходит ночью по школе, ты же застал её в Нужной комнате с Сириусом, – шепнул ему тоненький предательский голосок в ухо, словно в руках Гарри держал мнима. – Мало ли, куда она ещё ходит!

— Мелисса в жизни не сделает мне ничего плохого! Она самая лучшая! Она честная и…

— Она училась в Слизерине, она слишком тесно общается со Снеггом, она рисует себе чёрные метки, летает на запрещённых коврах, практикует никому не известные заклинания чёрной магии и читает гремуары самого Волана-де–Морта! Письма Анонима стали печататься в Пророке с её появлением в школе, справочник по не–совсем–людям пропал… Разве не подозрительно? Не странно ли для самой лучшей, честной и… – насмешливо перебил его гадкий голосок. – Может, ты слишком ей доверяешь? Ко всему прочему, она полувейла… ей нельзя доверять.