Чтение онлайн

— Делегации «Бэльстэка» и «Дурмштранга» прибудут в октябре и останутся у нас практически на весь учебный год. Я уверен, что вы примете наших иностранных гостей со всей любезностью, а также окажете искреннюю поддержку чемпиону «Хогварца», когда его или её выберут. А теперь, поскольку уже очень поздно, а для завтрашних занятий вам очень важно отдохнуть и набраться сил — отправляйтесь спать! Марш-марш!

Думбльдор сел и повернулся к Шизоглазу Хмури. Школьники с невероятным шумом встали из-за столов и устремились к двойным дверям, ведущим из Большого зала.

— Как они могли так поступить! — возопил Джордж Уэсли. Он не пошёл к дверям, а остался стоять у стола, пытаясь испепелить Думбльдора взглядом. — Нам исполнится семнадцать в апреле, почему нам нельзя участвовать?

— Меня они своими правилами не остановят, — упрямо заявил Фред, тоже недовольно взиравший на учительский стол. — Ведь чемпионам позволят делать всё то, что никогда не разрешили бы в обычных условиях! Плюс приз в тысячу галлеонов!

— Да-а, — протянул Рон задумчиво, — тысяча галлеонов…

— Пошли, — поторопила Гермиона, — мы скоро тут одни останемся.

Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Джордж направились к выходу из зала, обсуждая по дороге способы, с помощью которых Думбльдор может помешать тем, кому ещё нет семнадцати, подать заявку на участие в Турнире.

— А кто такой этот независимый судья, который будет выбирать чемпионов? — спросил Гарри.

— Понятия не имею, — отозвался Фред, — но я его обдурю. Думаю, Джордж, пары капель Старильного Зелья будет достаточно…

— Всё равно Думбльдор знает, что вам ещё нет семнадцати, — пожал плечами Рон.

— Да, но ведь не он выбирает чемпиона, правильно? — Фред пронзил Рона острым взглядом. — По-моему, этот самый судья получит список тех, кто хочет участвовать, и выберет лучшего от каждой школы, и ему будет безразлично, сколько претенденту лет. Поэтому Думбльдор и хочет не дать нам возможности именно подать заявку.

— Между прочим, были смертельные случаи! — тревожно напомнила Гермиона. В это время они проскользнули в спрятанную за гобеленом дверцу и попали на узкую лестницу.

— Были, — беспечно согласился Фред, — миллион лет назад, так? В любом случае, кто не рискует… Эй, Рон, ты как насчёт поучаствовать? Если мы придумаем, как провести Думбльдора?

— Ты как думаешь? — обратился к Гарри Рон. — Будет классно подать заявку, да? Только я думаю, они всё равно выберут кого-нибудь постарше… У нас, наверно, не хватит знаний…

— У меня, точно, не хватит, — послышался мрачный голос Невилля за спинами близнецов, — хотя бабушка наверняка захотела бы, чтобы я попробовал, она постоянно твердит, что я должен поддержать честь семьи. Мне бы пришлось… ой!..

Нога Невилля провалилась сквозь исчезающую ступеньку на середине лестницы. В замке было много заколдованных лестниц; для большинства учеников «Хогварца» стало второй натурой перепрыгивать через опасные ступеньки, но Невилль обладал феноменально плохой памятью. Рон с Гарри подхватили его под руки и вытащили. На вершине лестницы противно задребезжали от смеха рыцарские доспехи.

— Замолчи, ты, — сказал Рон и, проходя мимо рыцаря, с грохотом захлопнул ему забрало.

Ребята добрались до входа в гриффиндорскую башню, спрятанного за большим портретом полной дамы в розовом шёлковом платье.

— Пароль? — потребовала дама.

— Вздор, — ответил Джордж, — мне сказал староста внизу.

Портрет отъехал вверх, открыв дыру в стене, через которую все по очереди забрались внутрь. В камине круглой общей гостиной весело потрескивал огонь. Сама гостиная была уставлена столиками и пухлыми креслами. Гермиона одарила танцующие язычки пламени суровым взглядом, и Гарри явственно расслышал её бормотание: «рабский труд». После этого она пожелала всем спокойной ночи и удалилась в спальню.

Гарри, Рон и Невилль вскарабкались по последней, винтовой, лестнице и оказались в своей спальне, расположенной на вершине башни. У стен располагались кровати под балдахинами темно-красного бархата. В изножьи кроватей стояли сундуки. Дин с Симусом уже ложились; Симус приколол к изголовью ирландскую розетку, а Дин поместил над тумбочкой плакат с Виктором Крумом. Рядом висел его старый плакат с уэстхемской футбольной командой.

— Сумасшествие, — при виде совершенно неподвижных игроков Рон вздохнул и покачал головой.

Гарри, Рон и Невилль переоделись в пижамы и забрались в постели. Кто-то — вне всяких сомнений, домовый эльф — положил между простынями грелки. Это рождало ощущение небывалого уюта — лежать в тёплой постели и слушать завывания бури за окном.

— А знаешь, может, я и буду участвовать, — сонно произнёс в темноте Рон, — если Фред с Джорджем узнают, как… Турнир… Никогда ведь не знаешь, правда?

— Да-а… — Гарри перевернулся на другой бок, и перед его внутренним взором замелькали заманчивые картины… вот ему удалось провести независимого судью, и тот поверил, что Гарри семнадцать… вот он стал чемпионом «Хогварца»… вот он стоит перед всей школой, с триумфом воздевая вверх руки… все кричат, аплодируют… в толпе особенно чётко выделяется восторженное лицо Чу…

Гарри заулыбался в подушку. Он был очень рад, что Рон не может видеть того, что видит он.

К утру буря прекратилась, но потолок в Большом зале оставался мрачным. Во время завтрака, когда Гарри, Рон и Гермиона изучали новое расписание, над головами у них нависали тяжёлые, оловянно-серые облака. Фред и Джордж обсуждали с Ли Джорданом различные волшебные способы старения — их не оставляла мысль обманом подать заявки на участие в Тремудром Турнире.

— Сегодня довольно удачно… всё утро на улице, — Рон водил пальцем по столбцу «понедельник», — гербология с хуффльпуффцами, потом уход за магическими существами… чёрт, опять со «Слизерином»!..

— А после обеда сдвоенные прорицания, — застонал Гарри, заглянув в расписание. Если не считать зельеделия, прорицание было у него самым нелюбимым предметом. Тем более, что профессор Трелани всякий раз упорно предсказывала его близкую кончину — чем выводила Гарри из себя.

— Тебе давно пора их бросить. Я же бросила, — уверенно заявила Гермиона, намазывая хлеб маслом. — Тогда ты мог бы заняться чем-нибудь более разумным, например, арифмантикой.