Чтение онлайн

— И верно, — мрачно подтвердил Рон, — в понедельник мы снова увидимся с драклами. Дальше… во вторник я… э-м-м-м…

— Потеряешь дорогую сердцу вещь, — подсказал Гарри, пролистывавший «Растуманивание будущего» на предмет интересных идей.

— Отлично, — Рон записал. — Из-за… хм… Меркурия. А тебе… почему бы тебе не получить удар в спину от кого-то, кого ты считал своим другом?

— Ага… здорово… — промычал Гарри, записывая, — потому что… Венера войдёт в двенадцатый дом.

— А в среду мне, кажется, не повезёт в драке.

— Э-эй! Это я хотел угодить в драку! Хотя ладно, я проиграю пари.

— Точно, ты будешь держать пари на мою победу в драке…

Они продолжали в том же духе (предсказания становились всё трагичнее) ещё целый час. Гостиная постепенно пустела, народ расходился спать. К мальчикам подошёл Косолапсус. Он легко вспрыгнул в пустое кресло и уставился на Гарри с таким выражением, какое было бы у Гермионы, если бы она знала, что они несерьёзно отнеслись к выполнению домашнего задания.

Обегая взглядом комнату и стараясь придумать несчастье, которого с ними ещё не было, Гарри заметил у противоположной стены Фреда с Джорджем. С перьями в руках, они склонились голова к голове над листом пергамента. Близнецам не было свойственно тихо сидеть в уголке над занятиями; они любили находиться в центре событий, шуметь и вообще всячески привлекать к себе внимание. Однако, в том, как они склонились над своим пергаментом, крылось что-то особенное, секретное, и Гарри сразу вспомнилось, как они сидели рядышком и что-то писали в Пристанище. Тогда это оказался бланк заказа «Удиивтельных ультрафокусов Уэсли», но на этот раз это было что-то другое, иначе они обязательно позвали бы Ли Джордана. Гарри задумался: а не имеет ли это отношения к подаче заявок на участие в Тремудром Турнире?

Пока Гарри наблюдал за близнецами, он видел, как Джордж покачал головой, а Фред вычеркнул что-то и сказал тихим, но тем не менее слышным в опустевшей комнате голосом: «Нет… получится, как будто мы его обвиняем. Надо действовать осторожно…»

Затем Джордж повернул голову и заметил, что Гарри на него смотрит. Гарри улыбнулся и поспешно вернулся к своим предсказаниям — ему не хотелось, чтобы Джордж подумал, будто он подслушивает. Вскоре после этого близнецы скатали пергамент, пожелали всем спокойной ночи и ушли спать.

Прошло примерно десять минут со времени их ухода, когда открылась дыра за портретом и в общую гостиную влезла Гермиона с пачкой пергаментных листов в одной руке и коробкой с грохочущим содержимым в другой. Косолапсус выгнул спину и заурчал.

— Привет, — сказала Гермиона, — только что закончила!

— И я тоже! — победно откликнулся Рон и бросил перо.

Гермиона села, положила то, что она принесла, на пустое кресло и притянула к себе предсказания Рона.

— Не слишком ли ужасный месяц тебя ожидает, — бросила она сардонически. Косолапсус в это время устраивался у неё на коленях.

— Что ж, по крайней мере, я предупреждён, — зевнул Рон.

— Кажется, тебе предстоит дважды утонуть, — заметила Гермиона.

— Что, правда? — Рон уставился на пергамент. — Надо будет заменить в одном месте на то, что меня затопчет взбесившийся гиппогриф.

— Тебе не кажется, что это бросается в глаза — что ты всё сочинил? — спросила Гермиона.

— Да как ты смеешь! — вскричал Рон в притворном возмущении. — Мы трудились как два домовых эльфа!

Гермиона вскинула брови.

— Это просто такое выражение, — поторопился добавить Рон.

Гарри тоже бросил перо, только что наспех предсказав собственную смерть через усекновение головы.

— Что у тебя в коробке? — поинтересовался он, показав рукой.

— Забавно, что ты спросил, — сказала Гермиона, кинув неприязненый взгляд на Рона, и показала содержимое.

В коробке лежало примерно пятьдесят значков разного цвета, но с одинаковыми буквами: П.У.К.Н.И.

— Пукни? — прочитал Гарри, взяв в руки значок. — В каком смысле?

— Не пукни, — нетерпеливо поправила Гермиона, — а П — У — К — Н — И. Означает: «Против угнетения колдовских народов-изгоев». Общество такое.

— Никогда о таком не слышал, — удивился Рон.

— Разумеется, нет, — радостно согласилась Гермиона, — я его только что основала.

— Да что ты? — с некоторым удивлением спросил Рон. — И сколько же в нём человек?

— Ну… если вы двое вступите, то будет трое, — ответила Гермиона.

— А почему ты так уверена, что мы захотим носить значки с призывом «пукни»? — осведомился Рон.

— П — У — К — Н — И! — горячо воскликнула Гермиона. — Я хотела назвать «Прекращение Возмутительного Беспредела в Отношении Магических Братьев Наших Меньших и Кампания за Изменение Их Правового Статуса», но это не влезло. Поэтому таков уж заголовок нашего манифеста.

Она потрясла пачкой пергамента: «Я провела тщательное расследование. Порабощение эльфов продолжалось веками. Не могу поверить, что до меня никто никогда не попытался ничего для них сделать».

— Гермиона! У тебя уши есть? Тогда послушай! — громко вскричал Рон. — Им. Это. Нравится. Им нравится быть порабощёнными!

— Наша программа-минимум, — продолжала Гермиона, перекрикивая Рона и вообще действуя так, словно он не произнёс ни слова, — обеспечить им достойную оплату и условия труда. Программа-максимум — изменить положение закона о неиспользовании волшебных палочек и попытаться ввести их представителей в отдел по надзору за магическими существами, потому что их процент там возмутительнейше низок!

— И как же мы всё это будем делать? — спросил Гарри.

— Мы будем набирать людей, — счастливым голосом объяснила Гермиона. — Думаю, двух сиклей вступительного взноса — за значок — и членских взносов хватит на финансирование кампании по выпуску листовок. Ты, Рон, будешь казначеем — наверху я приготовила для тебя консервную банку — а Гарри будет секретарём, поэтому ему нужно записать всё, что я сейчас говорю, это будет повестка нашего первого собрания.

Наступила пауза, во время которой Гермиона с сияющим видом смотрела на мальчиков, а Гарри сидел, разрываемый между бессильным раздражением на Гермиону и весёлым удивлением по поводу выражения, появившегося на лице у Рона. Наконец, молчание было нарушено, но не Роном, который выглядел так, как будто временно впал в идиотизм, а тихим «тук-тук» в окно. Гарри посмотрел через теперь уже совсем опустевшую гостиную и за стеклом на подоконнике увидел освещённую лунным светом снежно-белую сову.

— Хедвига! — закричал он, спрыгнул с кресла и бросился открывать окно.

Хедвига влетела и, прошелестев по комнате, приземлилась на предсказания Гарри.

— Наконец-то! — воскликнул Гарри, торопясь за ней.

— Она принесла ответ! — Рон радостно показал на скомканный кусочек пергамента, привязанный к лапке.

Гарри поспешно отвязал его и сел читать, а Хедвига, нежно ухая, трепыхала перьями у него на колене.

— Что там? — почти беззвучно спросила Гермиона.

Письмо было очень коротким. По почерку было понятно, что оно написано в спешке. Гарри прочитал вслух: